Первым среагировал на это Артём, он был ближе и прыгнул вдогонку, протягивая руки, чтобы схватить человека за безремнёвые джинсы, и у него даже получилось, но дебошир был атлетичен и своим бегом вырвал захват сержанта за джинсу, однако пальцы Артёма зацепились за надетые ближе к телу дебошира трусы и потянули их назад, сдавливая промежность хулигана.
— ФигА! — выдал кто-то из зуммеров, видя, как Артём вытягивает у дебошира из-под джинсы́красные кружевные стринги.
И, видимо, прищемлённые яички модника замедлили его бег, потому что я уже был рядом, забирая всё тот же захват сзади за корпус уже во второй раз. И, прижавшись к нему, я «вырвал» его вверх, подняв от пола, и бросил перед собой, но так, чтобы дуралей стукнулся головой о дерево половиц. У борцов это называется «воткнуть».
Я тут же сел сверху, застегнул наручники на одну руку и, развернув оглушённое тело, защёлкнул и на другую.
— Поднимай! — крикнул я Артёму, и тот поспешил ко мне, вместе мы подняли на ноги начавшего приходить в себя модника.
Откуда у них столько дури? Если бы меня об пол головой приложили, я бы, наверное, хрен встал, а он вон даже идёт и сопротивляется.
Задержанный кричал о нашем над ним беспределе. Угрожал увольнением. Вопил, что он вращается в высоких кругах. И попытался воспротивиться посадке в авто, но я подхватил его за ноги, а Артём держал за корпус, и так мы упаковали его на заднее сидение, куда тут же сел Артём, попутно отдавая мне мой АК.
— Твари, гомосеки, черти! — продолжил блажить задержанный.
— Погоди орать. Красные трусы на тебе — это что за аксессуар? — спросил я, поправляя форму.
— Это боксеры, — выдал он.
— Да нет же! Не бывает кружевных боксеров, бывают красные кружевные стринги, — пожал я плечами. — Ты, парень, попал.
— Посмотрим ещё, кто попал! — выдал он.
— Караульте секси-боя, а я бумаги заполнять, — произнёс я, идя обратно в бар.
— Куда вы его? — спросили у меня помятого вида девушка вышедшая из группы уже не дерущихся ребят.
— Далеко и надолго, — ответил я.
— А отпустите моего парня, пожалуйста, я вас очень прошу, — взмолилась девочка со светлыми волосами, а лицо у неё было всё синее и опухшее после ударов этого кабана.
— Чтобы что? Чтобы он тебя — смурфика — мёртвой невестой сделал?
— Ну отпустите его, я умоляю! — произнесла она и рухнула на колени, хватаясь за мои ноги.
— Девушка, вы же потерпевшая, вас только что он головой о стол бил⁈ — попытался я образумить её.
— И что? Я сама виновата, зато он меня очень любит! И я его очень люблю! Отпустите его, пожалуйста. Или заберите меня с ним!
— А как вы прокомментируете, что ваш мужчина был в стрингах? — спросил я, приподнимая девушку на уровень груди и аккуратно отстраняя её от себя.
— У нас свободная страна, что хочет, то и носит!
— Ясно. Ну, ожидайте, я по вашему вопросу ответ дам чуть позже, когда с барменом поговорю, — произнёс я и пошёл к девушке за барной стойкой. — Здравствуйте, мне нужно объяснение по факту избиения девушки и по факту того, что этот мужчина меня ногой пнул, после того как ему были озвучены требования прекратить хулиганские действия.
— Я вам всё подпишу, — трепетно произнесла бармен, испуганно смотря мне за спину, — Только заберите всех их отсюда. Я уже не знала, куда деваться. Один дуру эту бьёт, другие вообще просто так бодаются, непонятно кто за кого.
— Так вы пока пишите, а я их выпровожу, — дал я девушке бланк, а сам пошёл к толпе из семи человек. — Молодёжь, бар закрывается, все вы можете быть свободны, а кто останется, того тоже увезём, как Кинг-Конга вашего. Давай, давай, давай, выходите!
Я шёл на них, раскинув руки, и, словно мог на них повлиять, и они послушались, качаясь и укая от недовольства, вышли на улицу всей компанией, а я закрыл дверь паба, воткнув между ручек железную ножку стула.
— Стекло двери кто разбил? — спросил я у барменши.
— Это он, когда она его довела, кружку кинул в дверь.
— Хорошая кружка, раз дверное стекло прошибла.
— Толстая была, да, — вздохнула девушка.
— Давайте и это запишем, хулиганские действия будут, плюс насилие по отношению к сотруднику.
— Я, если честно, уже так устала, что больше тут не хочу работать, — вдруг выдала она.
— А охрана ваша где? — спросил я.
— Охрана с вечера заступит, — пояснила она не отрывая взгляда от бумаги на которой появлялись плещущие от её волнения буквы.