И я припарковался на тёмной парковке, недалеко от КПП, но не в свете фонарей. И, надев шлем, вздохнул, проверив, не запотевают ли глазницы, работают ли нагоняющие воздух кулеры. Открыв багажник, сзади я залез на крышу и, отцепив квадрокоптер, сел на него, заводя моторы.
Ну, поехали, начать и кончить! Машина взмыла в воздух; в этот раз мне было страшнее лететь, я уже знал, что я делаю, но китайский софт не дал китайскому же железу разбить русского человека о землю, и я приземлился на крыше правого крыла больницы; проверив, всё ли у меня с собой, я ткнул кнопку на дроне, и он тут же воспарил и умчался в сторону введённой геолокации — до дома отсюда километров 8, долетит без груза быстрее птицы.
Ступая по железной крыше, я нашёл грязное окно, ведущее под неё, и, открыв его, надавив и сломав шпингалет, проник на чердак. В темноте чердака прибор ночного видения включился сам собой, а я, найдя люк, еще раз достал сотовый и сверился с планом. Люк открывался внутрь и был закрыт. Капец, я продуманный — диверсант. Но, подёргав его еще раз, я понял, что сама конструкция не очень хорошо держится и можно вышибить, но чем?
В голову пришло, что только собой, и я прыгнул на него двумя ногами — раз, другой, третий, и он с грохотом обрушился на бетонную лестницу под ним.
Я же успел задержаться на чердаке руками о кромки люка и спрыгнул уже следом. Посмотрев по сторонам. Прямо на меня смотрела камера.
«Классно», — подумал я. На этом месте любой разведчик должен был вздохнуть, махнуть рукой и пойти домой, вот только дрон мой уже улетел и даже не обещал вернуться.
И я побежал, побежал, как помнил, целью чего был пост дежурной медсестры. А снизу по лестнице уже спешили ко мне ФСИНовцы, и, скорее всего, уже скоро тут будут еще и товарищи по ОВО из Ленинского района — с учётом отсутствия пробок, минуты через три. Что вечность для бегущего диверсанта.
И, увидев пост, за которым сидела девушка в белом, я перепрыгнул через стойку и приставил ствол с транквилизатором к её шее.
— Сегодня поступил к вам Людоед? В какой он палате⁈ Быстро, ну! — спросил я.
— В 47-ой, — пролепетала она.
«Испуганная, светловолосая, без какой-либо косметики — красавица. Прости, что напугал, но работа у меня такая».
— Веди! — жёстко приказал я.
И я шёл за ней, слушая шаги за спиной, а они были всё ближе и ближе, и, выгадав тайминг их появления, я развернулся и присел, целясь револьвером в дверной проём, и из него выбежало двое в камуфляже и с оружием.
Шесть дротиков, шесть громыхающих выстрелов в ребят в форме, и они попадали друг на друга; я видел, как их сознание угасает, как они целятся в коридор, в котором был я, но ответных выстрелов не последовало, оружие не было приведено в боевую готовность, а в Злом Лесу умели делать яды и высчитывать дозировки транквилизаторов.
Сменив барабан, я аккуратно левой рукой поднял залегшую девушку с полу.
— Пойдём, покажешь. Будешь послушной, ничего с тобой не случится, — произнёс я, мне это самому не нравилось, но она мой единственный проводник.
— Ребята… Вы их убили⁈ — проскулила она оборачиваясь.
— Усыпил, — произнёс я. — Когда я уйду, нужно будет скорую вызвать, пусть прокапают их.
— Зачем вы это делаете⁈
— Показывай! Где людоед! — настоял я.
— Вот в этой палате, — показала она на комнату, больше похожую на тюремную, даже кормушка была для подноса.
— Ключи где от замка? — произнёс я, смотря на навесной замок на двери.
— На посту охраны, внизу. — произнесла она.
Да всё равно. И я, достав ПБ, открыл «кормушку» и, прицелившись в лежащую на кушетке фигуру, высадил в неё все 8 пуль. Внутри застонали, захрипели, но умолкли навсегда. А девушка осела на пол закрывая голову ладонями и дрожа.
— У вас есть пациент Носов, где он? — спросил я.
— Я не скажу, — произнесла она, девушка заливалась слезами.
— Почему? — спросил я её, присаживаясь почти по-отечески рядом с ней.
— Вы его тоже убьёте.
— Тебе их жизни дороже своей? Похвально. Но нет, не убью, обещаю тебе. Я хочу вывезти его живым. — произнёс я почти шопотом.
— Он невменяем, говорит на своём, на придуманном языке, зачем он вам? — спросила она.
— Хочу выпустить на волю вольную, — пошутил я и, подняв девушку с полу, поволок её к посту.
— Он на втором этаже, ниже. В 22-ой, по-моему, — пролепетала она.
И я тащил её вниз, мы почти бежали, а на втором этаже уже никого не было, хотя был такой же пост, как и у неё.