— Нет. — ответил я.
— А их навыки, с которыми они входили в мир, беря «Свет»?
— Не понял, что такое «взять свет»?
— Это термин, придуманный Стивеном Кингом. Я отвечу за тебя: их навыки и умения, а также характеры реальны. И в таких, как ты, кроется большая сила, и Лесу всё равно, псих ты или майор СОБРа, погибший при отходе своей группы, спасающей мирняк. И мы с тобой не девицы кисельные, чтобы на эту тему драматизировать. Потому что жизнь она одна, но некоторым удаётся почувствовать то, что чувствуешь ты.
— Ясно. По бумагам мы психи, а в реальности у нас навыки и знания из наших прошлых жизней…
— Доктор Вайнштейн даже хотел это на нобелевскую подать. Но нельзя нам пока этот феномен светить на весь мир, слишком много врагов у Руси-матушки. Я помню, еще в Союзе был у меня заклятый враг, Серёжа Сидоров. Серёжа был сыном дипломата и считал, что он несправедливо привезён из США на Родину. Вот только настоящий Серёжа в самолёте посольском таблеток наглотался, потому как у него там любовь была, — его едва откачали, вот только вернулся в сознание он совсем другим.
— Каким? — спросил я.
— Серёжа больше не понимал английский, хотя в штатах родился и жил. Но зато он прекрасно говорил по-русски и по-польски и владел навыками Стивена Сигала из его фильмов и прекрасной борцовской интуицией, которая ему позволяла калечить людей по всему союзу на коврах дзюдо. И когда я его победил, он мне тогда сказал: «Союз распадётся в 91-ом», и, прикинь, Слав, всё так и случилось. — произнёс он и отпил большой глоток, словно за упокой СССР.
— А Тим? Кем себя считает Тим? — снова задал я вопрос.
— Тим думает, что он из 2123 года, в его выдуманном мире нейросети и роботы, а на планете царит анахро-коммунизм, и все голосуют, к примеру, воевать или нет. Вот только людям нельзя напрямую голосовать, потому как люди глупые, — им покажи фейковую картинку убитого ребёнка, и вот уже они готовы идти убивать на другой конец шарика. Я читал его отчёты и о нашем времени, и о его якобы времени. В нашем времени он отмечал большую и тяжёлую войну, которой, как ты видишь, сейчас нет. Это как раз и говорит в пользу его безумия, а не реального перемещения. Сам же он, с его слов, — гвардии сержант мульти-юнитовых систем, погиб под Парижем от фотонной бомбардировки их штаба.
— Звучит и правда как бред. — признался я, отпивая.
Мы встали у библиотеки оперившись на дверные косяки.
— Именно, — согласился Дядя Миша. — Но Тим с бешенной скоростью изучает языки, учится программировать системы и управлять беспилотными машинами. К такой войне мы еще не привыкли, но мы учимся, к сожалению, кровью других ликвидаторов. Но для общества и Леса лучше вы, чем гражданские.
— Соглашусь. — согласился я.
— Твои галлюцинации — еще одно такое подтверждение твоего диагноза, но чтобы тебя как-то утешить, я скажу тебе: я был там, был в Грозном в декабре 1994-го. Но помнишь ли ты, как тебя звали? Помнишь ли ты своих товарищей, если ты — это ты?
— Такое ощущение, что помнил, но память, она не даёт мне, словно бы, пройти какой-то барьер. — ответил я.
— Может быть, мироздание хочет, чтобы эту свою жизнь ты прожил тоже с пользой и не цеплялся за старое? — предположил Дядя Миша.
— Значит, я не псих? — спросил я.
— А что это меняет? Если хочешь, я скажу тебе: «Спасибо вам, товарищ майор, что вытащили меня оттуда и спасли много жизней военнослужащих одной из мотострелковых бригад». И в качестве ордена дам совет: проживите вашу новую жизнь, как говорят ваше поколение, в кайф.
— Спасибо. — произнёс я.
Хотя всё стало еще запутанней.
— С другой стороны, почему мы разделяем мух от щей, разве не может быть супа с мухами? — спросил он, улыбаясь.
— Это как? — тоже улыбнулся, ощущая, что алкоголь догнал мой разум.
— Допустим, что ты — шизофреник из прошлого, но у тебя теперь есть любимая девушка, особняк, машина и работа, на которой можно реализовать своё служение Родине. А что Родина о нас с тобой думает, это её дело, наша задача — её защищать. Даже если для всех вокруг мы с тобой психопаты. Хочешь, считай себя, как писатели-фантасты говорят, попаданцем из прошлого, хочешь, считай, что ты сержант, у которого кукуха поехала. Однако пока ты ТАК воюешь, ты нам нужен!
— А много таких, как я, по России?
— Эх, — вздохнул он, — Мне тоже иногда кажется, что я что-то такое помню, словно бы и не было никакого Златоводска, а на реке Томи стоял славный город Томск.
— Томск — в честь реки? — спросил я удивлённо.
— Видимо. — пожал плечами генерал, — Но пока я не встретил психа, который утверждал, что тут был город Грустина, высокоразвитой цивилизации, которая в космос, как мы с тобой в туалет, летала.