Пока мы решали, как быть, со скрипом открылась калитка соседнего дома. Вышел мужик в клетчатой рубахе.
— Вам чего ребят? — буркнул он.
— Доброго дня, — произнёс я. — А хозяин данного дома тут?
— Жанна Петровна в больнице. А что вам от неё надо?
— У нас есть основания, что там находятся колёса, которые были украдены у старика с 12-го дома, — выдал я.
— А вот они, откуда их тащили, — проговорил он.
— Кто тащил? — спросил я.
— Славка и его кореш Дима.
— Погодите-ка, так Славка же в 17-ом живёт? — спросил я.
— Ну, всё так, а тут его тётка живёт, а он за её домом присматривает. Я ночью видел, как они туда что-то тащили.
— Понял, — произнёс я. — С вас, любезный, нам бы это в письменном виде получить.
— Ещё чего, — выдал он. — Чтобы он мне потом дом спалил?
Вообще-то свидетель не может отказаться от показаний, иначе он подпадает под 308-ю УК РФ. Статья в фабуле звучит, к слову так: «Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний либо уклонение потерпевшего от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования». Но тут и так всё примерно понятно.
— А Слава или Дима, где сейчас? — спросил я.
— Как где? На авторынке барыжат, скорее всего. Только к вечеру будут.
— Странно, барыжат на рынке, а шины не захватили, — поделился я мыслями с коллегами: Киллером (Витей «хочу убить человека») и Робиным (Левинковым, который словно плащ развевается за бегущим Бэтменом).
— А чё им их туда таскать? Они их на «Авито» выставят и через сеть продадут, а клиент приедет и отсюда же заберёт, — предположил Витя.
— Так, ладно, — произнёс я. — Спасибо, отец.
И я снова пошёл к машине, чтобы вызвать РОВД.
— Лесной, 345-му?
— Говори, 45-й… — сократил мой позывной дежурный по РОВД.
— Шины у нас найдены. Находятся на территории частных владений, я их вижу через забор, и на 95 % уверен, что это они.
— Как это — на 95 %?
— Тут брезентом накрыта цилиндрическая стопка, свидетель указывает, что подозреваемые сюда что-то таскали, собака привела сюда от машины. А подозреваемый сейчас, по оперативным данным, на авторынке. Мои действия?
— Бери терпилу, едьте на рынок, ловите жуликов, везите всех в РОВД к операм. И колёса сфотай на телефон, а лучше видео сними.
— Принято, — ответил я и, доставая сотовый, принялся фиксировать место нахождения краденого: чтобы был виден дом и табличка с адресом, и чтобы были видны колёса под брезентом.
А после я пожал руку Левинкову, проговорив:
— Круто сработал. Спасибо. Я рапорт напишу, тебя включу туда. А сейчас нам надо деда к жуликам привести, чтобы опознал. Свяжешься с 346-м — тебя заберут?
— Да нет, я пешком прогуляюсь до отдела.
— Ну, смотри, — произнёс я.
И мы, взяв деда с фамилией Звягин, поехали на рынок. Для этого пришлось объезжать всю Каштачную гору, и, благо, мой водитель — гроза мостов и желающий убивать — знал эту местность. А, прибыв на рынок, мы вышли из экипажа.
— Смотрите, вы указываете нам на Славу или Диму, и мы идём на задержание. Сами вы возвращаетесь к машине.
Звягин кивнул. Мы вошли в гущу рыночного гвалта. Авторынок представлял собой хаотичное скопление лотков, палаток и просто разложенных на земле покрывал. Воздух гудел от звуков торговли: в столь ранний час тут уже были люди, видимо, чтобы успеть до работы. Пахло бензином, выхлопными газами и почему-то чебуреками с кофе. Вокруг толпился народ: они ходили от лотка к лотку, ища, спрашивая, прицениваясь.
Повсюду громоздились детали неясного происхождения и срока службы: горы потёртых покрышек, бампера всех цветов радуги, фары, кучи генераторов и стартеров, словно их собирали с поля боя. Это был не рынок, а скорее свалка.
Дед шёл чуть впереди, сутулясь, но глаза его метались по рядам, ревностно цепкие и злые. Он вёл нас вглубь, к самым задворкам. И вдруг его крючковатый палец дёрнулся в сторону, указывая на двух мужчин, копошившихся у развала с колёсными дисками.
— Вот они, гады, — прошипел Звягин, и в его голосе зазвенела ненависть. — Первый — Славка, второй — Димка.
Слава был коренастым, приземистым, с короткой бычьей шеей и налитыми плечами грузчика. Лицо — сплошная скула, маленькие, глубоко посаженные глазки-щелочки и короткая, колючая щетина. На нём была куртка-«бомбер», из-под которой торчал живот. Он что-то агрессивно доказывал покупателю, размахивая руками.
Рядом, словно тень, крутился Дима — долговязый, тощий, с лицом хронически испуганного хорька. Он нервно оглядывался по сторонам, теребил в руках пачку сигарет. На нём болтался спортивный костюм на пару размеров больше, делая его фигуру ещё более угловатой.