Он слушал меня и внезапно кивнул. И, набрав номер на своём телефоне, связался с РОВД, вызывая сюда СОГ, как и надо было сделать в самом начале.
Развернувшись, он молча, тем же неспешным шагом пошёл к своей машине. Это был какой-то Ниссан. Он сел в неё, даже не хлопнув дверью, он не орал, как бы орал Потапов. Он хладнокровно принял по мне решение. И вот после такого кто-то мне еще скажет, что фамилия не влияет на человека? Я напомню ему: Истерики майора Гусева. Матершинный рык Потапова. И холодную расчётливость Сталина… Занятно, но момент уже упущен, буки по горячим мы уже не догоним… Что ж, остаётся? Принять первый удар на себя, подставляя в ответ другую щёку.
А далее приехал СОГ, приехал кинолог с собакой уже знакомый мне Левинков, и я даже прогулялся с ним, чтобы дойти до угла соседнего дома, где Бэтмен потерял след. Я, присев, посмотрел на грязь — тут стояла машина, на какой и уехал преступник, и, сказав Левинкову охранять место от чужих ног, сходил и позвал сюда криминалиста. Состав группы был тот же, был тут и Петрович, который хмуро ходил и осматривал всё.
— Беда, конечно, — произнёс он подходя ко мне, смотря на хлипкую пластиковую дверь и отжатые замки, — а вот была бы тут решётка, не полезли бы, с решёткой за 2 минуты не сработали бы.
— У меня на «Лето» жулики банкоматы тросами за газель зацепили и выдернули, — произнёс я, намекая, что решётка не панацея.
— Сегодня только смотрели видео с твоим участием. Лютый ты, конечно, где служил?
— В ВВ, — ответил я.
— Странно, техника ведения боя агрессивная, будто бы ты не боялся умереть.
— Я самого боя толком не помню, адреналин шкалил, — соврал я.
— А жулика в лоб стволом ты же убил тоже? — спросил у меня старший опер.
— Мы боролись, он натолкнулся на ствол лбом и был жив, умер от другого, — произнёс я уже выученную речь, отрепетированную с адвокатами.
— Мне не лепи, я ж не ОСБшник, — широко улыбнулся он. — А к нам не хочешь? Помощником хотя бы. Я про тебя узнавал, тебя в Кировском все бедовым считают, говорят, где ты, там преступники с ума сходят, и повысили тебя до замкомвзвода, чтобы ты подальше от «земли» был.
— Печально слышать, что в Кировском верят суевериям, — произнёс я, а для себя поставил галочку. И ведь правда, где я, там жесть постоянно. Видать, мироздание подсовывает мне всё новые и новые испытания, как плату за шанс пожить второй раз.
— У нас в Ленинском никаких суеверий нет. Если что, должность для тебя в РОВД подберём, — произнёс Петрович, закуривая. — А жулика мы вашего найдём, протекторы у нас есть, время отъезда есть, через «Безопасный город» посмотрим и найдём тачку, а с ней и хозяина.
— Только если он номера не замазал грязью, — произнёс я. — И шины не поменяет, пока вы ориентировку на него дадите всем районам. Кстати, с каждой секундой время уходит, сколько прошло, он уже мог город покинуть.
— Не кипишуй, сержант Кузнецов. (произнёс он слово из блатного сленга призывающее «не суетиться») Слушал в детстве сказку про Питера Пэна?
— Ну так… — произнёс я.
— Там был такой капитан Крюк, который ничего не боялся, кроме крокодила с тикающим будильником в брюхе. Так вот, полиция — это такой вот крокодил. Если ты преступник, то мы тебя найдём: через день, два, три, год — но найдём.
— Я понимаю, сам ротного ленинцев отговаривал от самурайского геройства, чтоб не заминали дело и не возмещали магазину стоимость этих буков, — выдал я.
— Удары надо принимать и учиться на них, а не тоналкой их замазывать. Ротный у них, видимо, не с земли пришёл. Может, армейский?.. — пожал он плечами.
А через полчасика была дана ориентировка, было и видео, как серебристый Хёндай бодро едет с места преступления. На водителе была медицинская маска, а номера предсказуемо заляпаны грязью. А «План-Перехват», результатов, конечно же, не дал. Но зато был подозреваемый и приблизительный район, в котором этот Хёндай растворился, и это был Октябрьский район, где-то в микрорайоне Солнечном.