— Вить, дай телефон Сталина? — попросил я своего водителя и, получив номер командира роты, я набрал его. — Товарищ Сталин, разрешите проявить инициативу?
— Еще одну? — спросил он у меня.
— Если от меня, как с козла молока, в районе, разрешите проехать в Октябрьский и поискать Хёндай во дворах.
— Разрешаю, — выдал он.
— Благодарю.
И я набрал Петровича и, заехав в РОВД, взял у него фото гипсового слепка и очертания шинного протектора на бумаге, выехал на патрульке «кататься» по Октябрьскому, благо пробки начнутся только в 8.
Мы колесили по дворам Солнечного, густо заставленным машинами, колесили, лавируя между парковочных мест, которых никогда не хватает обитателям человейников. Прошел час, два, три. А я всё подходил к найденным серебристым Хёндаям и примерялся к их шинам со слепками, не забывая смотреть и на другие признаки. Вряд ли вор заехал на мойку, поэтому у него на машине будет и грязь, и пыль, а вот номера либо всё еще замазаны грязью, либо отмыты.
И, прилично так задолбавшись, я шёл по очередному двору к очередному светло-серому хёндаю, пока Виктор клевал от усталости носом в машине.
Он был припаркован в линейке других машин. Я подошёл к нему сзади. Среди пыли и грязи всего авто, одно место у него было вымыто идеально, и это были номера. И, встав на колени, я прислонил к шинам оттиск на бумаге и, получив совпадение, набрал Петровича.
— Доброе утро, а пробейте машинку, кто собственник и где живёт?
— Неужели нашёл⁈ — спросил у меня Петрович.
— У меня есть две косвенные улики: протектор, мытые номера и… — протянул я, заглядывая в салон, наблюдая маску в подстаканнике, — и маска в подстаканнике. Всё это косвенное, но мне кажется, человечка можно брать и крепить.
— Уже не крепят, но давай номер, я пробью.
— А 446 КЕ 70, — продиктовал я.
— Пиши. — произнёс через три минуты Петрович, — Розаков Сергей Викторович 1983 года рождения, проживает по адресу Бирюкова 6, квартира 254.
— Принял! Спасибо, — произнёс я вешая трубку.
И я пошёл к нужному подъезду и, потыкав в домофон, мне наконец ответили недовольным женским голосом. Я представился, домофон нехотя открыли. А, поднявшись на лифте на четвёртый этаж, я подошёл к двери и постучал.
— Кто там? — спросили у меня мужским голосом.
— Серё-га! Что ж ты, гад, делаешь⁈ Ты ж меня топишь, с-сука!!! — закричал я.
И мне открыли со словами:
— Да не топлю я, посмотрите, у меня всё сухо!
И первым делом я дёрнул человека на себя за рубашку и всадил ему в пузо апперкот, а потом ткнув мордой в пол, надел наручники.
— Ноутбуки где, тварь! — рявкнул я в ухо давя писхологически.
— В коридоре! — выкрикнул задержанный.
И я заглянул в квартиру. А в узком коридоре старого у шкафчика с зеркалом и правда стояли сложенные ноуты.
— Хорошо, — произнёс я уже спокойно. — За с-суку и тварь прости, но товарищ Сталин за твою голову обещал машину «Победа» подарить.
— Мудак твой Сталин. Я под его руководством служил, и он меня за три месяца до пенсии уволил. Сказал, что я слишком много косячу и пью. А мне чем семью кормить? — выдал Сергей.
— Какую семью? — посмотрел я в квартиру. Она, вроде как, пустовала. Вещей, в смысле, было совсем не много, а вместо нормального дивана в единственной комнате виднелся резиновый матрац.
— Которую она к матери перевезла, вместе со всем моим имуществом. Хату не забрала только потому, что она на мою маму записана, а не на меня.
— Сочувствую, — произнёс я, набирая Потапова. — Мне бы группу сюда, буки вижу, находятся на территории частного владения.
— Отлично! Мы, кстати, к тебе уже выехали! — произнёс бодрый голос старшего опера.
А дальше было всё как по нотам: изъятие при понятых, сопровождение жулика в Ленинский, отметки на рапорте.
А из РОВД я вышел только в 10 утра. Мне даже позвонил дежурный Кировского отдела — оружие-то я там получаю. И, заверив его в том, что всё нормально, я просто работаю, я поехал в Ленинский.
Меня встретили в дежурке — у них тоже сменилась смена и заступила новая. Меня хвалил дежурный, комвзвода, и даже ротный, товарищ Сталин, подошёл и, протянув руку, произнёс:
— Я тогда погорячился у «Ноут Бума». Если тебе у нас нравится — работай. Можно даже напостоянку тебя перевести.
— Спасибо за оказанное доверие, но я еще присмотрюсь к Ленинскому. Слишком другая земля тут, словно в другую страну попал, нежели в Кировском, — произнёс я.
— Ну, смотри! — проговорил ротный, улыбаясь.