— Отряд «музыкантов» группы «Вивальди» будет тебе помогать. Пароли получишь после. Мы ускорили получение тобой паспорта, и завтра тебе его уже выдадут с твоим фото; играете свадьбу и в ночь летите в свадебное путешествие на Самуи.
— А как же смена в патруле? — спросил я.
— Сошлись на больничный, документы мы тебе сделаем. У тебя свадьба завтра! Какой патруль во вторник? Срочно расслабляться! Отдохнёшь, развеешься, загоришь! — выдал Аркадий.
«Эх, Енот, Енот… „Отдохнёшь, развеешься“ — вместе с наёмниками штурманёшь базу психопата на территории другой страны, куда тебя мы направим в свадебное путешествие! Девушке своей не забудь сказать, что можешь с того острова не вернуться, пусть своё белое платье навсегда запомнит…» — мелькнуло у меня. Ну, а я что, я хотел, «Злой Лес» — мать его.
И тут выпендриваться не перед кем, все всё про тебя знают. Знают, что я и сам не против это сделать, и за бесплатно; знают, что 50 000 000 — это вся зарплата мента за всю его службу в патрулях. Или не вся?.. Я прикинул: примерно 20 лет по 12 месяцев в году, сотрудник получает примерно 50 000 ₽, сколько он получит суммарно?
20 лет службы — это 240 месяцев, и умножим на зарплату за месяц: 240 × 50 000 = 12 000 000 ₽
«Классно», 50 «мультов» — это ЗП четырёх патрульных, которую я получу за одну-единственную операцию по поимке психопата, привезшего авиабомбу под стены АЭС. А если я откажусь его ловить живым? Промолчу уже про то, что это архи-сложно! Меня случайно не «минусуют» свои же? А то слишком просто Енот отреагировал на мой отказ брать его живым и в этом всём читалось между строк: 'Окей, окей, не хочешь живым — не надо! За тебя всё сделают другие, парни у которых нет аллергии на деньги.
Психопат этот вам нужен для чего-то. А мою жизнь вы во сколько оцениваете? А тех троих ликвидированных ликвидаторов во сколько?'
Разные мысли штурмовали мою голову, но вслух я произнёс абсолютно другое:
— Да, Аркадий, отпуск — это хорошо! И спасибо за паспорт! А за щенятами, котом и пленником кто-то присмотрит?
— Конечно, не переживай, — заверил меня куратор.
Ну, как тут не переживать. У нас в Очень Злом Лесу тоже дурдома достаточно. А пока Ира сидела и корпела над приготовлениями, я уединился в отдельной спальне и уснул, шагнув в сонный портал из одного дня в другой. Утром же я прыгнул в машину и, доехав до подразделения по вопросам миграции, забрал свой паспорт, отстояв очередь с талончиком, взятым в аппарате на входе. Удобно, кстати, что в этом времени всё по талонам: на почте, в больнице, в других службах; это в наше время надо было кричать «кто тут крайний?» и следить, чтобы впереди тебя никто не влез, сейчас же с этим как-то попроще. Хотя на почтах хоть и стоят автоматы с талончиками они часто сломаны и всё равно приходится спрашивать «кто крайний⁈»
И, прибыв домой, я заметил, что дома, помимо Иры, ещё три девушки. Делают ей ногти на руках, на ногах — зачем-то, — и причёску. А напротив неё сидит педаковатый мальчуган и, судя по отголоскам разговора, уточняет детали свадебных мероприятий. Ладно, для девочки это важно, пускай играется с этим. И, совершив все процедуры с пленником, я ещё раз отметил, что он сидит и учит взахлёб. Больше не предлагает взятку, больше не угрожает, не кричит, а тупо учит билеты.
Молодец С таким настроем победит ПДД! Далее я пошёл и нашёл на кухне бутерброды с колбасой, сделал себе сладкий чай и устроился на кухне переключать голову.
Достав свой новый паспорт, я ещё раз посмотрел на него: на фотографии виднелись голограммы, а первая страница была даже не бумажная, а пластиковая. Фото ОЗЛ взяло не шибко художественное — на нём у меня была очень уж широкая шея. И чтобы не тратить время зря, я позвонил Димокрику и обрадовал его, что я слёг с пневмонией, осложнённой африканским гриппом, и теперь лежу в ОКБ, и ко мне никого не пускают. Попросил сообщить ротному и нашему, и ленинскому ОВО, на что получил пожелание выздоравливать и формальное естественно. Я для них был словно пятое колесо у телеги, а вот кто расстроятся так это ленинцы, у них-то по преступлениям ещё нет комплекта.
Собственно, время шло, и вся эта шайка-лейка, которая помогала Ире приводить себя в, по её мнению, идеальную девушку, покинула наш дом. А как по мне, она и так была идеальна. Но это как с волосами: если кудрявые, то девушка хочет их обязательно выпрямить, а если прямые — то завить.
Так и тут: спортсменка, умница и красавица заплатила куче народу, чтобы сегодня, именно в этот день, выглядеть самой красивой в мире. И у неё это получилось.
Она уже была наряжена в то платье, которое мы купили, на шее виднелся мелкий белый жемчуг, в завитых в замысловатую причёску волосах проглядывались белые шарики декоративных заколок.