Я поднял голову, сканируя тепловизором непроглядную чащу перед нами. Джунгли квакали короткими, повторяющимися звуками «Гек-ко, Гек-ко» — это гекконы запели свои песни. И я отломал у робота вторую переднюю лапу.
— У нас с тобой, товарищ майор, час с лишним на зачистку и эвакуацию, думаю, мы всё посмотрим. И попробуем на вкус все приколы нашего маньяка.
— Мне жена сказала: в Таиланде ничего в рот не брать, — первый раз на моей памяти пошутил Красный.
Так вот какой ты на самом деле, только на боевых операциях ты становишься настоящим.
— Отличная шутка, ну пойдём, тогда врагу в рот дадим! — выдохнул я.
И мы пошли. Вернее, не пошли, а стали прогрызаться сквозь эту зелёную, дышащую гущу. Лес принял нас мгновенно, как болото — провалившегося зверя. Свет звёзд и уходящего солнца исчез за первыми же зарослями, сменившись влажным, зеленоватым полумраком. Воздух стоял тяжёлый и настолько насыщенный запахами гниения и цветения, что казалось, закрой глаза — его станет можно даже жевать. Одно в этом всём меня радовало — остров в длину был всего полтора километра. Полторы тысячи метров сорняков ростом со слона и ещё непонятно чего, хотя, если тут Тим, то всех крупных тварей он убил, чтобы не мешали его машинам и камерам с сенсорами объемники следить за периметром.
Мы двигались, придерживаясь тактики: я — впереди, сканирую через ПНВ, Красный — сзади и слева, его ствол смотрит в темноту. Под ногами хрустели ветки и склизкие листья. А лианы цеплялись за ствол РПК и разгрузку, словно пытаясь меня обезоружить. То и дело приходилось обходить гигантские корни, похожие на каменные волны, продираясь сквозь занавесы из неизвестных мне растений с острыми листьями.
И тут, где-то в северной части острова, зарокотал автомат. Короткая, отрывистая очередь. А через секунду — вторая, уже длиннее. И в этот самый миг раздался глухой взрыв, от которого с веток посыпались листья и что-то задвигалось в тревоге убираясь прочь. Взрыв чего именно? Граната или ВОГ-17. И следом — снова очереди, и теперь уже чёткий выстрел дробовика кого-то из наших.
Для меня всё было очевидно, всё это я уже видел, только в сибирских лесах. Это Тим перешёл со спутниковой связи, которую глушил наш РЭБ, на оптоволоконные машины. Провода против помех. Новая уловка, принесённая им в наш мир, и чертовски эффективная в его исполнении. Летучие дроны на оптоволокне, робо-собаки на оптоволокне, сколько их у него? Целый грузовик дронов с хабом внутри и сотнями нитей, как было под Северском? Или два? А может, он развернул здесь целую роевую сеть, где каждый «пёс» связан с ним невидимой паутиной и управляется уже не его больным мозгом, а ИИ?
Мы с Красным, не сговариваясь, рванули вглубь острова, на звук боя. Бежали, спотыкаясь, забыв про возможности минных заграждений, за мгновение промокнув от влаги в этом лесу. Очевидно было, что парни из группы «Вивальди» наткнулись на врага раньше, чем мы, и сейчас дерутся всерьёз. А значит, надо успевать ценой всего.
И вдруг, сквозь редкий просвет в кронах, в небо над джунглями взмыла красная ракета. Яркая, алая, она на секунду повисла в вышине, осветив клубящийся дым, и погасла, оставив в глазах зелёный след. И стрельба… прекратилась. Резко, как по команде. Тишина, наступившая следом, была страшнее любого шума. Она висела в воздухе тяжёлым, зловещим звоном. Ракета означала, что кто-то из наших запросил эвакуацию.
— Красный, я смотрю воздух, ты землю! — прошипел я, срывая с ремня «Сайгу», перемещая РПК на спину. — Включай ПНВ, могут быть «собаки» на оптоволокне.
— Принял, — коротко бросил он, замирая за толстым стволом дерева, его аналог М4 заскользил по сумраку, в поисках цели среди корней и папоротников.
И тут в воздухе зажужжало. Нет, так, не жужжат насекомые — это был ровный, нарастающий, механический гул, словно кто-то раскрутил гигантскую дрель в паре сотен метров от нас. И оно летело. Не по прямой, а ныряя и петляя сквозь этот витой лес, облетая стволы с дикой скоростью. Я поднял «Сайгу», вжимая приклад в плечо. В ультрафиолетовой насадке ПНВ воздух был пуст, но звук нарастал, а твари приближались.
И вот в небе появились первые светлые пятна, их было несколько. Жужжание расслоилось, превратившись в хор. Моё сердце ускорило свой ритм, отдаваясь в висках. А во рту пересохло.
У меня был один-единственный вопрос: ко мне летят камикадзе или бомберы? Хотя какая разница, чем будут убивать?
Голос Красного, пробивающийся сквозь жужжащий гул, и он был спокоен:
— Наблюдаю наземные цели.
И это замечание было как раз кстати, чтобы я отступил назад за ствол дерева. Меня пока не видели, но когда начну стрелять, могут начать работать на звук. В сознании вдруг всплыла картинка изрешечённой Первой, девушку в броне, как у меня, что прошили насквозь такие вот «псы».