О, и снова вспомнился анекдот: «Товарищ Сталин, к вам ясновидящий, говорит, что видит будущее!» — «Да? Расстрелять! Видел бы будущее — не пришёл бы».
Кстати это ещё одно подтверждение моей гипотезы. И я, к сожалению, снова оказался прав, и снова мы уводили судей в ФК. И нас ждало дополнительное время. И да, охранять футбол совсем не просто: это для фанатов, чуть выпивших, всё вокруг весело и здорово, а для мента — это жуткая мука, шумная, яркая, и пускай уже чуть-чуть начало темнеть. Сверху с фонарей фигачит такой свет, который отбрасывает несколько теней сразу, во все стороны, столь яркими были эти фонари на высоченных столбах над стадионом.
И, как я и предполагал, далее прошли два офертайма по 15 минут со сменой ворот после каждого перерыва, и цифра на табло, к моему сожалению, не изменилась, оставаясь холодной 1:1.
Трибуны бесновались, когда начали бить пенальти, снова зажгли фаера, снова к клеткам фантиков выдвинулись огнеборцы. Интересно, как они пронесли с собой сюда через охрану длинные продолговатые предметы? Наверняка перекидали через забор стадиона, хотя там периметр с кинологами; возможно, фаера были негласно разрешены — не зря же эти бочки с водой у каждой трибуны.
Я наблюдал за пенальти с абсолютным безразличием, и по итогу 4:3 победу в противостоянии с Ракетой одержала Томь. Зелёно-белые ликовали, оранжево-чёрные уходили в свой автобус. И в какой-то момент, когда мы уже уводили судей с поля, на зелёнку выбежала девушка в одних плавках и побежала по полю, сверкая грудью и размахивая руками, а следом за ней рванул ЧОП, девушку зажали и, скрутив, надели на её торс куртку, увели. А мы, а мы пошли с судьями и в этот раз поднялись вместе с ними, ожидая у комнаты.
До окончания их работы — видимо, подбивания протоколов или чего-то подобного — наша задача была никого туда не пускать. А никто и не стремился туда попасть. И в какой-то момент по рации нам дали отбой.
И мы вышли из здания ФК, а я, попрощавшись со всеми за руку, максимально официально, с фразой: «Господа офицеры, разрешите на прощание пожать ваши мужественные руки», удалился в сторону своей машины.
Сняв кепку, которая мне мешала на голове, и заткнув её за левый фальш-погон, как всегда, руки в карманы, я пошёл, до тачки оставалось всего ничего.
Народ расходился большими улицами, а малые оставляя нетронутыми; они пели кричалки: «О ле, о ле, о ле, о ле! Златоводск — чемпион!» Иногда такие граждане встречались со мной взглядом, в ответ я улыбался и кивал, мол, тоже рад победе.
Улочка за улочкой, закуток за закутком — людей становилось всё меньше, и я шёл один, наблюдая разъезжающиеся машины от мест их парковки на время матча. Вокруг меня плыли кусты и зелень, я шёл не спеша, не жалея торопиться, ведь ещё вооружаться и снова ехать усиливать Ленинский. Но мой взгляд привлекла суета в тенях, громкий шорох, похожий на борьбу, и какие-то сдавленные стоны. И я свернул туда, где между гаражей и забором частного дома трое мужиков в зелёных шарфах бутцкали ногами уже не шевелящегося лежащего человечка в оранжевом шарфе. Нет, эти трое не были похожими на фанатов, это просто было какое-то быдло, нацепившее зелёные цвета Томи. И я подошёл сзади, как раз когда один из них стягивал с оранжевого штаны, видать, задумывая страшную кару в уголовном мире. И в моей голове пронеслось всё то, что дальше будет: я их задержу, и им впаяют максимум побои, проваландаюсь с ними весь вечер…
Странным образом, но меня не замечали, словно я был вне их склизского мира. И я посмотрел наверх, и чуть вокруг: нет ли там камер, нет ли там окон со смотрящими на меня людьми. И, убедившись, что никого нет, нанёс резкий удар ближайшему, кто стягивал штаны, в затылок. Тот рухнул, а далее с резким сокращением дистанции пнул второму в лицо, а третий уже поднимал на меня свой взгляд, как я крутанулся на стопах и ударил его с разворота кулаком в висок. Так называемый бэк-фист прилетел куда надо, и вот я получил троих лежачих и одного закрывающегося от пинков, но пинать больше было некому.
И, подняв зелёный шарф Томи, я обмотал своё лицо, свесив зелёное полотно впереди, чтобы закрывало погоны.
— Друг, ты живой там? — спросил я.
— Не бейте меня! — прохрипели снизу.
— Смотри: на тебе шарф Ракеты, вокруг полно тупого быдла, так как настоящие фанаты лежачих не бьют, а тем более славян, тем более не снимают с них штаны. Очень рекомендую надеть шарфик Томи и валить отсюда, потому как я этих, походу, к Аиду отправил.
Было ли живо быдло или нет — мне было всё равно. Снимаешь штанишки с мужика за то, что он болеет за другую команду, — значит, копи деньги на лодку Харона, потому как поплывёшь в один конец.