Глава 12
Суд Совета
И я вошёл в залитое светом помещение, а дверь за моей спиной медленно заехала в паз дверного проёма, издав вздох, словно в старом троллейбусе. В качестве стула для ожидания мне предоставили куб. Он был по самому центру квадратной комнаты, откуда была одна дверь впереди и другая дверь позади. Я присел на куб ожидая чего-нибудь. Над дверью располагался монитор и камера. Понятно, что Суд Совета будет чем-то иным, нежели я привык, понятно, что они бы давно меня сами приговорили если бы очевидно считали, что я виновен и за моей жизнью уже бы выехал тот же Третий. А пока меня водят в полной экипировке всё хорошо. Забавно если они решили устроить суд поединком, и кого против меня выставят? Роту специально завезённых ваххабитов? Хотя мы сейчас снова вроде как дружим с Афганцами. Классные же парни, штаны в носки заправляют, бороды носят. Кстати когда мы заходили в Афган, бородатых мало было, в основном усатые если ему нужно было показать что он мужчина и воин. Это уже потом пошли эти длинные бороды.
Сраная война… Я помню, как готовая к войне на просторах Европы армия вошла в горы. Боевые действия проходили в высокогорье и пустынях, где наша техника часто была бесполезна у БМП-1 пушка вообще не понималась выше 35 градусов, молчу уже про танки. Вертушки не могли подниматься на нужную высоту и потому передвижение было возможно часто только пешком. Снова молчу про экстремальную жару днём сменяемую холодом ночью. Про инфекции из-за антисанитарии и отравленных моджахедами источников воды. Гепатит, брюшной тиф и малярия были там обычным делом. И единого фронта, как в Великую Отечественную не было, моджахеды использовали тактику «бей да беги», минировали дороги и устраивали засады. Они часто не вступали в открытый бой, а наносили точечные удары, в ход шло всё, как, например, сброс камней на колонны в горах.
— Вячеслав Игоревич, вам предстоит пройти процедуру суда Совета. — вдруг заговорил со мной монитор, приятным женским голосом. — К суду обращаемся «Уважаемый Совет, господин Председатель». Вы не говорите с кем-то лично, вы разговариваете с коллегиальным органом. Помните об этом.
— У меня вопрос: почему я с оружием? — спросил я.
— Потому что вы должны предстать перед судом ровно в том виде, в каком совершили преступление
— Я был в гриме и безоружен, — произнёс я, подумав, что хорошо, что не за изнасилование судят, а то потребовали быть голым и с поднятым «оружием».
— Ваше преступление началось раньше вашей ликвидации обозначенной цели, — проговорила она.
— Я понял, — кивнул я.
— Напоминаю, что вы обязаны говорить правду. Всякая ложь будет считана по вашему тембру голоса и будет являться доказательством вашей вины и отягощать вашу участь.
— Правду значит? — улыбнулся я.
— Только правду! — произнесла девушка.
— Ну что ж, правду говорить легко и приятно, — выдал я, цитируя Булгаковского Иешуа.
Я ждал еще минут двадцать, думая о своём когда мужской и изменённый голос с помощью расщепителя, какой был и у меня в шлеме, продекларировал:
— Уважаемый Суд Совета! Слушается дело Кузнецова Вячеслава Игоревича, бойца ОЗЛ при УФСБ по Златоводской области, по должности Ликвидатора с позывным В-494, он же Четвёртый. Обвиняемому просьба занять своё место! — прогремело вокруг, а дверь передо мной открылась, и я снова шёл на свет.
Больше всего помещение напоминало церковную обитель: высокие потолки, широкий просторный зал, вокруг всё белое и золотое. Кроме мониторов и камер — они были тут везде, и были в чёрных корпусах. Тринадцать мониторов передо мной: по шесть в два ряда и с одним главным по центру, и два монитора слева и справа.
На всех мониторах были лица, скрытые такими же, как у меня, шлемами, и только у мужчин слева и справа от меня были балаклавы.
А я встал на своё место. На полу мозаикой была выложена буква «Х», или это был крест, или это была римская цифра 10 в круге. Я встал на неё. Вроде прочно. Под ногами нет люка, а над головой нет пресса — а то было бы совсем по-киношному.
— Сторона обвинения, вам слово, — произнёс мужчина с главного монитора. Он был в мантии.
— Уважаемый Совет, господин Председатель, в первую очередь я бы хотел заострить внимание на том, что некоторые из членов Совета близко взаимодействовали с обвиняемым, и их личные взаимоотношения могут помешать им занять объективную позицию. Прошу исключить из состава Суда господина под номером 8, при всём уважении к его заслугам перед Родиной, — проговорил мужчина в маске с левого монитора.