Вот кстати, троих чистоплотных я затрёхсотил. Как минимум надо пойти посмотреть — есть ли среди них лицо со шрамом? Я двигался по стеночке, обращая внимание на лежащих бойцов в зелёном камуфляже, настигнутых сбросом дрона. Они были всё. А вот внутри ещё меня ждала работа. Заглянув внутрь через открытую нараспашку дверь, ведя по предположительным огневым точкам прицелом РПК, я коротко выглянул из-за неудобного угла двери на доли секунды — в гостиной было чисто.
— Слав, фиксирую звонок на 02. Соседи жалуются на стрельбу и взрывы, — произнёс Енот. — Сейчас час десять времени, ещё минут двадцать у нас есть!
— Принял, — произнёс я, забегая в дом и направляясь налево, где я пострелял троих. Открыв дверь в тот коридор, увидел, как один из обнажённых мужчин отползает, подтаскивая с собой автомат. Двое остальных лежали.
И первым делом я выстрелил по этим двоим, забегая в комнату.
А тот, что полз, вскинул вверх одну окровавленную руку, правую, потому что левой он прижимал бок.
— Не стреляй!!! — выпалил он.
— Где Лодка⁈ — спросил я, словно передо мной был самый главный лодочник страны.
— Вон лежит, — указал он окровавленной рукой на трупы, которые я прошёл.
— Вы убрали Дениса! Где тело? — спорил я про Семнадцатого, на шару, вдруг он знает.
— Какого Дениса? — непонимающе посмотрел он на меня.
— Такого, спортивного, светленького парня с волком на плече. Из дальнобоев к вам пришёл. 30–35 лет, рост 180!
— Обещай, что не убьёшь! И я скажу, где сириец! — проговорил он.
— Слово офицера, — произнёс я.
— Он в зале, под домом. Живой.
— Ключи от его наручников у кого? — спросил я, думая, что вряд ли он там просто на стуле сидит, а клеток в спортзалах как-то не предусмотрено.
— Там клетка. Ключ на стене у входа. — разубедил он меня.
И я пошёл дальше, туда, откуда они выбежали. Боковым зрением всё же следя за жуликом, и как только его рука легла на автомат, развернулся и наградил его короткой очередью. А ведь я сержант ещё, а уже слово офицера уже держу. Видимо, за Енота. Как говорится, за себя и за того парня.
— Эх, не спросил, сколько человек в здании, — вслух проговорил я.
— Наблюдаю +30 бегут от соседнего строения. Все вооружены и бронированы.
— Скажи, что +30 — это температура? — взмолился я, спускаясь по лестнице.
И связь начала хрипеть. Подвал был оборудован чем-то толстым, давящим сигнал.
Досматривая углы, опасаясь засады, я наткнулся на сауну с водочкой и закусками, с тремя девками, жмущимися друг к другу в полотенцах. А сразу напротив нашёл и зал, и, щёлкнув там светом, увидел всё. Тут был борцовский ковёр, красно-синий, самбистский, 12×12 метров, а по периметру — тренажёры, в основном силовые, но были и кардио. А левее всего стояла клетка, из которой на меня взирал человек-гематома — синий и опухший, с перевязанной рваной тряпкой левой рукой, а правой он сжимал варёные прутья решётки.
Окинув взглядом стену и найдя там ключ, я подбежал к клетке и, вставив ключ в скважину, произнёс:
— Я Четвёртый. Ты под каким номером?
— Семнадцатый, — выдохнул тот.
— Какой зверь главный в лесу?
— Медведь.
— Если лес нам отец, то медведь нам кто?
— Дядя Миша, — произнёс узник.
— С рукой что? — произнёс я, открывая дверь.
— Локоть сломали и сами же вправляли, — выдохнул он.
— Го-го-го, — произнёс я, оборачиваясь и направляясь к выходу. И как только я ступил на лестницу, заговорил Енот:
— Они рассредоточиваются по местности, готовятся к зачистке.
— Позитивней говори. Я Семнадцатого нашёл! — выдохнул я.
— Ура! Они рассредоточиваются! Как же классно! Они готовятся тебя штурмовать! — прокричал Енот.
— Отлично, можешь же, — произнёс я и обратился к Семнадцатому: — В мансарде пулемёт. Противник нас окружил.
— А где тяжёлые? — спросил он.
— Ищут человека в графитовом пиджаке, — покачал я головой, выключая свет в комнате, где лежали убитые мужики в трусах.
И, слыша, как матерящийся Семнадцатый поднимается по лестнице, стал ждать.
А в голове прозвучала песня Маршала: «Я посчитал сквозь эту тьму примерно сорок к одному, а это пуля или плен — одно из двух. И оба поняли „хана“, но тут очнулся старшина и матом поднял наш давно упавший дух!»