— С-сука, — проговорил я и рванул к фасаду, в ту самую дверь, в которую я уже входил, и, вбежав в гостиную, увидел, как кто-то, зачем-то оказывает медпомощь убитому мной Лодке. Их было двое. Оба с оружием.
Выстрел в спины убедил их этого больше не делать. И, выглянув налево, в коридор, я заметил отделение из человек семи и примерно десяти тел, а эти семеро поливали огрызающуюся лестницу огнём.
И моя длинная очередь снова пришлась в спины. Не целясь, от бедра, я крошил их, идя вперёд, а когда противник закончился, я подошёл к лестнице, заваленной телами, и прокричал:
— Семнадцатый, снизу чисто!
— Понял! — ответили мне сверху. И по лестнице зазвучали шаги бегущего вниз человека.
Выглядел он плохо: левая рука была окровавлена в районе плеча, на голове гарь и кровь, а глаза смотрели не моргая вдаль. Подхватив АК, он отцепил пару магазинов и засунул их в карманы своих штанов.
— Кто стреляет? — спросил он.
— Енот, — произнёс я.
— Не знаю такого, — выдохнул он.
— Побежали, познакомлю.
Из особняка мы выходили вместе. Я шёл первым, срезая буйные головы на своём пути, прячущиеся за машинами. В какой-то момент я добрался до джипов, за которыми было три тела и один раненый. Он поднял руки, отбросив от себя свой автомат, и не успел я что-то предпринять, как АК Семнадцатого пронзил его своими выстрелами.
К позиции Енота мы бежали и застали спины трёх человек, давящих стреляющего по-самолётски из «Сайги».
— Сдавайся, с-сука! Сдавайся, блядь! — вопили ему, но «Сайга» не затыкалась.
— Аллах-акбар, с-сучки! — выдохнул Семнадцатый, уничтожив двух очередями, ну а я забрал третьего.
— Енот. Это мы, выходи, — произнёс я, но ответа мне не было.
«Сайга» же не прекратила свою стрельбу. И рассредоточившись, обойдя позицию, мы с Семнадцатом сошлись на нём. Он залёг в водостоке, за шинами, укрывшись телом боевика Лодки, смотрел в небо и глубоко дышал, его лицо и ухо были окровавлены. И, увидев меня, он одной кистью повернул ствол «Сайги» в мою сторону. Но я поднял руки вверх, давая себя рассмотреть. А с другой стороны к нему подходил Семнадцатый.
— Как ты!.. Хкхе, кхе… — прокричал он, выдыхая на меня кровью. А я понял, что он контужен, и лишь кивнул ему. Что-то говоря, я откинул тело, которым он был укрыт, и помог ему встать. Прострелянная нога кровила, на груди у Енота была булькающая дыра, выдающая при каждом вздохе свистящий кровавый звук.
— Блядь, — произнёс Семнадцатый. — Ни хрена у вас броня разная, бюджет перед операцией не согласовали?
С этими словами он сорвал с моей брони аптечки и принялся тампонировать рану на ноге и накладывать давящие повязки на грудь Еноту. А я прилёг сбоку, направляя свой РПК на двухэтажное длинное здание, которое являлось для них казармой, но целей больше не было.
А когда меня хлопнули по плечу, я поднялся и, взяв Енота под руки, мы пошли втроём как можно быстрее, пробираясь по центральной улице к припаркованной машине.
Нам не мешали, хотя свидетели явно были, кто-то даже прячась в домах вытащив один гаджет из своего укрытия, фиксировал наше отступление, снимая на телефоны. И, доковыляв до седана, мы расположили Енота на заднем сиденье, рядом с его дроном, Семнадцатого там же, а я снял шлем с двумя топорщащимися рыжими пучками кевлара наружу. По мне попадали? В голову? И, начав движение, я вытащил телефон и, открыв ОЗЛ спецсвязь, дал телефон Семнадцатому, и тот, зажав кнопку вызова, заговорил.
— Я Семнадцатый, нужна срочная эвакуация, у нас тяжёлый трёхсотый, двигаемся по трассе в сторону Хантов.
— Переключаю! — заговорил мой сотовый.
— Хан20 — Семнадцатому! — заговорил с нами сотовый. — Где вы, ещё раз продублируй⁈
— Р404, — произнёс Семнадцатый.
— Кто трёхсотый?
— Енот тяжёлый. Я, с нами Четвёртый, он вроде бодрячком! — конкретизировал Семнадцатый.
— Четвёртому привет, он легенда! Езжайте на Калинина, 40, обозначь свою машину, поддержим колонной.
— Я хуй знает, какой у неё номер, — произнёс я, тем временем на спидометре было 140.
— Серебристый седан, быстро едем, очень, — выдал Семнадцатый.
— Хорошо, прикажу не останавливать.
— Спасибо, — выдал Семнадцатый.
— С возвращением! — произнёс Хан20.
Серебристый седан выл двигателем, выжимая из себя все соки на практически пустой ночной трассе. Фары резали ночь, а стрелка спидометра плясала где-то за 160, и плевать я хотел на ямы и колдобины. Енот сзади дышал, с бульканьем, наложили давящую повязку, сдерживающую пневмоторакс, затампонировали раны. Семнадцатый — молодец, смог всё это делать одной рукой, редкий навык. По пути мы встретили пару бронированных фургонов летящих на вызов в посёлок откуда мы так быстро уехали.