Я снял броню и спортивный костюм, который был весь в крови. А док приступил к пальпации, заставил поднять руку, повернуться.
— Переломов вроде нет. Ушибы. Царапины. Отделался легко. — И док закончил бинтовать мою голову и отступил на шаг, оглядывая меня с ног до головы.
— Слушай, я думал, ты старше. Лет тридцати, — вдруг спросил меня Хан20.
Я усмехнулся, хотя губы слушались плохо.
— А я моложе.
Хан20 покачал головой, достал из кармана пиджака плоскую флягу, открутил крышку и протянул мне.
— Глотни. Коньяк. Для сугреву. Пока вы ехали, я запросил твоё задание, и так тебе скажу: нельзя всех подряд глушить. Я выступлю с отзывом твоих задач. Бурого ты убил, Лодку убил, дебила Дылду и половину их армии перестрелял, судя по кипишу, который сейчас там творится. С остальными будем работать, а не убивать. Семнадцатого-то нашли, — произнёс он.
— Я не знаю, как это работает. Меня убедили, что тут нет нашего штаба, — ответил я.
— Вашего отдела нет, да, но Ханты — маленький город и спокойный был до твоего прибытия. Такой войны, какую ты тут начал, у нас отродясь не было, даже в 90-х.
Я сделал небольшой глоток. Тёплая жидкость обожгла горло и разлилась приятным теплом в желудке. Отдал флягу обратно.
— Спасибо.
— Слушай, Четвёртый, — Хан20 убрал флягу и посмотрел мне в глаза. — Давай, иди отсыпайся. Распоряжение на тебя уже у нас есть. Тебя ко мне прикрепили пока, к нам. До выяснения. Вводные через ОЗЛ позже скинут отдельно.
Я качнул головой, чувствуя, как гудит голова.
— У меня завтра смена. На основной работе. В патруле.
Хан20 замер. На его лице отразилось сложное выражение — от удивления до недопонимания.
— Нахера тебе смена? Ты только что из такого пекла вылез, на такой работе люди годовую зарплату зарабатывают за одну ночь. Или ты двужильный?
— Контракт, — пожал я здоровым плечом. — Завтра в наряд. Форму уже погладил. У меня постановление, что я теперь на одну зарплату живу.
— Твою ж дивизию… — Хан20 потёр переносицу. — Вы в Златоустовске все такие отбитые? Я в хорошем смысле.
— Наверное, — вздохнул я.
— Какой нафиг патруль? Ты ранен, — он ткнул пальцем в мою забинтованную голову. — Отдыхай. Я сказал. Провизию подвезём, деньги, если будут нужны, тоже. Устроили тут испытательный срок курильщика.
Я не стал спорить. Выбрался из «Газели», чувствуя, как ватные ноги едва держат после ночных спринтов. Сел в свой серебристый седан, завёл двигатель. Хан20, к моему удивлению, открыл пассажирскую дверь и плюхнулся рядом.
— До дома подбросишь. Заодно посмотрю, где ты обитаешь.
Ехали мы молча по навигатору. Я крутил баранку, ведя машину на автопилоте. Хан20 смотрел в окно на просыпающийся город. Остановились у домика.
— Приехали, — сказал я.
Хан20 протянул руку, и я её пожал.
— Ну всё, Четвёртый, на связи. Спасибо за службу.
— Не за что, — ответил я, глядя, как он выходит из машины и идёт обратно, к следовавшей за нами и вставшей неподалёку чёрной «Волге» с тонированными стёклами.
Я посидел ещё минуту, глядя на лобовое стекло. Потом выключил двигатель, вышел и, чуть хромая, побрёл к домику. Шея затекла, голова гудела. Под костюмом всё ещё чувствовался запах пороха и пота.
Открыв калитку, я снова завел машину и загнал её во двор, не забыв закрыть калитку обратно. Машина-то уже примеченная местной мелкотравчатой братвой. А дом встретил меня тишиной и холодом. И, стянув одежду, я бросил её в машинку и запустил стирку. И лишь в ванной, взглянув в зеркало, увидел того самого парня, который должен был казаться Хану старше своих лет. Чужие глаза с расширенными зрачками смотрели на меня из-под белого бинта.
Я умылся кипятком, как и всегда, а после доплёлся до дивана и рухнул, даже не укрываясь. За окном была темнота, а дома было тихо, и только сейчас я понял, как я привык к Ирининой суете, к игре и лаю щенков, к тихому и вдумчивому Рыжику. И, закрыв глаза, я постарался сконцентрироваться на дыхании.
И я бы даже мог уснуть, но звонок с незнакомого номера заставил меня взять трубку.
— Да? — спросил я.
— Ты не дакай мне! — произнесли с кавказским акцентом. — Ты сюда слушай!
— Слушаю, — открыл я глаза и улыбнулся. Во рту почувствовалась своя же кровь, видать, в бою где-то прикусил губы.
Глава 20
Договориться со смертью
— Ты мэнт! Ты за колёса должэн, за моральный ущерб должэн! Ты пацанов принял, ты чорт! Понал? — начал с козырей кавказец или копировавший их акцент актёр с малого цирка.
— Понал! — скопировал я его акцент.