До своего домика я добрался без приключений. А там, не включая света, достал из тайника все документы на моё новое имя. Поддельный паспорт, права и банковская карта. Хотя, наверное, всё это было даже настоящим, просто лицо на паспорте было моё и делалось это всё в казённых домах, а не на домашнем струйном принтере. И потому все мои ханты-мансийские документы были в порядке, даже прописка имелась в квартире, которую я, правда, никогда не видел.
И, вызвав другое такси, чтобы добраться до аэропорта, я принялся ждать.
И вот уже через минут десять я, сидя на заднем сиденье, отписался в ОЗЛ спецсвязь коротким сообщением: ориентиры, где оставил «китайца» и где положил ключи, а также подробное описание того, что в нём было спрятано, чтобы не нашёл кто-то другой, кроме наших. Ответ прилетел мгновенно — электронные билеты в эконом-класс на моё поддельное имя. Рейс Ханты-Мансийск — Новосибирск, вылет через два с половиной часа.
Я откинулся на спинку сидения такси, чтобы насладиться поездкой по спящему городу, не оборачиваясь, мечтая, что я покидаю этот чудесный город навсегда. Адреналин схлынул окончательно, оставив после себя только тупую, ноющую боль во всём теле и звенящую пустоту в голове. В целом — я молодец: основных ликвидировал, а то, что самые умные свалили, а самые находчивые договорились, к делу не относится. Хотя, конечно, относится, потому как надо доделывать.
Дорога заняла минут сорок. Аэропорт Ханты-Мансийска встретил меня чистотой, сонными служащими и редкими пассажирами, которые в такую рань тащили свои чемоданы к стойкам регистрации. В наушниках ожил Филин:
— Четвёртый, я блокирую входящие звонки на твой номер. Тебе названивают адвокаты задержанных. Видимо, твой утренний трёп с «Махмудом» дал им темы для размышления — а раз его взяли со всей бандой, теперь его защитники ищут варианты, как замять дело. Зря ищут, Махмуд прилип серьёзно. На тебя у них, конечно, ничего нет, но звонят по всем номерам, совершают вымогательство «скощух» методом выканючивания.
— Зачем я им? — проговорил я с улыбкой. — У них подзащитных с оружием взяли, а их интересует моя персона.
— Работа у людей такая — искать соломинку за которую будут вытягивать уже утопшего. Но ты не отвлекайся. В патруль тебе в Ханты теперь точно нельзя, там тебя будут искать днём с огнём, чтобы понять, откуда ноги растут. Не верится им, что простой сержант это всё с их клиентом провернул. А то, что сержант не простой, знать никому не надо. Так что лети спокойно.
Но совсем спокойно не получилось.
Аэропорт жил своей жизнью. Я прошёл на регистрацию, получил посадочный талон. Личных вещей у меня не было — даже документы в карманах, сотовый да Тиммейт, который тоже похож на мобильник, только дутый.
В зале ожидания было немноголюдно. Человек двадцать пассажиров дремали в креслах или тупо смотрели в телефоны. Я занял место у окна, откуда был виден перрон и стоящий у «рукава» самолёт с логотипом «Аэрофлота». Посадка должна была начаться через час. И тут я увидел их.
Со стороны VIP-зала, который здесь, в Хантах, представлял собой обычную комнату с кожаными диванами и кулером, вышли шестеро. Двоих я узнал сразу по ориентировкам, что скидывала Чиж.
Кулик — приземистый, плотный мужик лет пятидесяти, с бычьей шеей и короткими руками. Одет в пиджак песочного цвета. Он постоянно оглядывался по сторонам, словно ждал нападения. Глобус же — полная его противоположность. Высокий и худой, с бледным лицом интеллигента. Очки в тонкой оправе, седые волосы зализаны назад. На нём был тёмно-синий плащ, который болтался на нём как на вешалке. У второго чувствовалась нервозность, он нервно теребил ремешок часов.
Правильно нервничаешь, Глобус, правильно. Вот только такую же историю, как с Тимом, я не повторю, у вас вон какие мастера кунг-фу вокруг, быстро меня укатают.
Их сопровождали четверо крепышей в одинаковых чёрных куртках и с такими же одинаковыми, ничего не выражающими лицами. Типичная охрана для важных господ: широкие спины, короткие стрижки и наушники-гарнитуры в ушах. Они, видать, прошли регистрацию на наш рейс, минуя общую очередь по ускоренной процедуре.
Я сидел, не двигаясь, провожая их взглядом. Пред посадкой их пропустили в самолёт первыми. И они скрылись в накопителе, ведущем к «рукаву». Моё сердце билось ровно. Не здесь, как сказал Филин, и не в небе. Значит, будем работать в Новосибе.
Полтора часа полета прошли как в тумане. Самолёт натужно ревел двигателями, набирая высоту заставляя уши закладывать. Я сидел у иллюминатора, глядя на бескрайние сибирские просторы, которые внизу сменялись квадратами полей и зеркалами болот и озёр. Рядом дремал какой-то командировочный дыша на меня перегаром. Стюардессы разносили чай и бутерброды, но в горло ничего не лезло. Мысли вертелись вокруг предстоящего.