— Хороший и глубокий вопрос, Слав. Весь Майами — это слоеный пирог. Есть богатые районы, а есть такие, куда я тебе даже в броне и со стволом соваться не советую.
Он кивнул налево, где за пальмами виднелись высотки.
— Видишь? Это Брикелл. Финансовый центр. Там живут яппи (молодые специалисты), банкиры, всякие ребята с Уолл-стрит, которые купили кондо (сленговое сокращение от кондоминиум — это форма собственности на недвижимость, чаще всего квартира в многоэтажном доме) за пару лямов. Днем там работают, а ночью тусуются, там много пабов и баров. Дорого, популярно для молодёжи. Но семьи там не живут, потому как школ нормальных нет.
Мы проехали дальше, и пейзаж за окном начал меняться. Высотки отступили, появились одноэтажные домики, заросли зелени.
— А вот это уже Коконат-Гроув, — продолжил Маркус. — Тут совсем другая история. Самый старый район Майами. Знаешь, как его называют? Деревенский шик. Дома в испанском стиле, яхты у причалов, манговые деревья во дворах. Тут живут те, у кого есть дети. Или те, кто хочет прикидываться, что они не в бешеном городе, а на необитаемом острове с коктейлем, гладя своих псов.
Я смотрел по сторонам. Действительно, зелень, тишина, аккуратные заборчики. Идиллия, Ире бы понравилось.
— Но ты, Слав, если решишь ночью погулять, имей в виду: Майами не тот город, где это безопасно. — Маркус вдруг стал серьезнее. — Чем дальше от побережья, тем веселее. Есть у нас Овертаун, есть Либерти-Сити. Туда мы с тобой по работе, возможно, заглянем, но без вызова лучше туда не соваться. Даже нам, копам.
Мы выехали на широкое шоссе, и я заметил впереди развязку, а под ней копощащиеся темные фигуры. Несколько человек сидели прямо на бетонных блоках, укрываясь картонками от солнца. Рядом валялись тележки из супермаркета, набитые тряпьем.
— А это наша вечная боль, — перехватил мой взгляд Маркус. — Бездомные. Тут их хватает. Под каждой эстакадой, в каждом парке. Власти каждый год считают их по головам, раздают светодиодные браслеты, чтобы не сбивали машины ночью. Только легче не становится. Некоторые из них — ветераны, наподобие меня, только с головой не сдружились. Другие — психи, которых выписали из больниц и забыли. Третьи — просто неудачники, которых сожрала система. Мы их гоним, они возвращаются. Бесконечный круговорот. Свобода выбора, знаешь ли. А у вас как с бездомными? Ты откуда, кстати?
— С Сибири, из города Злато… Томска. Это маленький и древний город в тайге. У нас бездомные долго не выживают, потому как зимой в колодцах и под теплотрассами сильно не поживёшь. Их косят болезни, и потому срок жизни бездомного — от силы пара лет. Но есть места, где они могут жить. Туда они сами не идут, потому что выбирают, как ни странно, свободу, — произнёс я.
— Да, дерьмо случается.
Мы въехали в район, где начали появляться странные личности. Парень с разноцветными дредами и голым торсом, разрисованным под зебру, шел по тротуару, размахивая палкой с погремушками. Девушка в одном купальнике и на высоких каблуках перебегала дорогу прямо перед носом у машины.
— Фрики? — спросил я коротко.
— О, это цветочки, — хмыкнул Маркус. — Это Майами, бро! Здесь каждый второй либо артист, либо считает себя артистом. Вот увидишь вечером на Оушен Драйв — там такие экземпляры выползают, что зоопарк отдыхает. Люди на роликах, люди на мотоциклах без шлемов, люди с попугаями на плечах. И все хотят, чтобы ты на них смотрел и аплодировал. А если не смотришь, то обижаются.
Я усмехнулся.
— Ладно, — Маркус свернул на широкую улицу с пальмами и указал вперед. — А вот и наша работа. Полицейский департамент Майами-Дейд. Учебный отдел.
Перед нами возвышалось современное белое здание из стекла и бетона, с ровной линией флагштоков, где трепыхались звездно-полосатые флаги. Перед входом была ровная парковка, сплошь черно-белые полицейские машины и зелёные клумбы с пальмами и манговыми деревьями.
— Я тут инструктор, — сказал Маркус, паркуясь. — Обучаю молодняк, как выживать на улице. Тактика, стрельба, вождение. Чтоб не наделали глупостей в первую же смену.
— Ты давно в органах? — спросил я, разглядывая здание.
— Двадцать лет, — усмехнулся он. — Начинал патрульным в девяностые, когда тут настоящая война была, повсюду кокаиновые разборки, стрельба каждый день. Потом перевели в спецназ, потом сюда, учить. Теперь вот сижу в кабинете, пишу отчеты и иногда выезжаю на стрельбище, чтобы не ржаветь.
Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.
— Короче, Слава, моя задача — сделать так, чтобы эти салаги вернулись живыми домой после смены. А твоя, бро, смотреть и учиться. Или учить нас, хотя ты молод шибко, но раз тебя прислали, то ты явно чего-то да стоишь. Ты же русский, а русские всегда показывают самое лучшее. В общем, думаю, скучно не будет.