— Верю, — сказал я, открывая дверь. — Показывай свои владения, сержант.
Мы вышли из машины, и влажный воздух Майами снова обдал меня парной. Камуфляж надо будет заменить всё-таки. Вдалеке гудел город, где-то орали чайки, а у входа в участок курил коп в темных очках, лениво провожая нас взглядом.
Маркус хлопнул меня по плечу.
— Заходи, чемпион. Сейчас познакомлю тебя с нашими орлами. Только сразу предупреждаю: у нас тут демократия, но если кто-то назовет тебя «коммунистом» — ты не стреляй сразу. Сначала бей. Потом разберемся.
Я рассмеялся.
— Договорились. Но у нас «коммунист» — это не оскорбительное.
— Расскажи подробнее.
— Вот представь, что твои родители и их родители были строителями, а ты вот не строитель, и тебя кто-нибудь называет строителем. Первое, о чём ты думаешь, — это о том, что ты достойный последователь своих предков. Это не оскорбление.
— А что оскорбление? — спросил Маркус.
— Ну, пидорасом тебя могут назвать. Это мужик, который трахается с мужиком. Есть еще тюремное название — петух.
— Пи-до-раус, — ломано повторил Маркус, дополнив, — Пэ-тух.
И я улыбнулся. Какой русский не мечтает научить негра русскому мату?
— Почти получилось, — улыбнулся я. — Или если тебя назовут мусором. Это как grap по вашему, только аббревиатура, произошедшая от МУС — московский уголовный сыск.
— Интересно. Пожалуй, мне есть чему у тебя поучиться. Когда будем воевать с русской мафией! — он расхохотался.
— Мы вообще глубоко в вашей повестке. С 90-х к нам идёт поток ваших фильмов, по которым мы узнаём вас. Поэтому мы, русские, хоть и никогда не имели чёрных рабов, а успешно порабощали сами себя, мы знаем, что слово «негр» оскорбительное. Но когда русский произносит это слово, он не хочет сказать ничего плохого. Это как в дружеской компании люди посылают друг друга на детородный орган — они вовсе не имеют в виду, что их друг — пидорас, они просто так шутят.
— Ну, у нас только нигер может назвать нигера нигером, — усмехнулся Маркус. — Ладно, пойдём, покажу, где мы с тобой будем опытом обмениваться.
И мы вышли и направились в здание. Меня отправили в академию, и это было интереснее, хотя я бы и преступность их позабарывал тоже, раз уж я тут… Может, даже получится посмотреть на ночной оскал улиц Майами. А сотовый издал еле слышимую вибрацию, это приложение ОЗЛ спецсвязи прислало мне подробную ориентировку на мою новую цель. Прочту, как останусь наедине с собой, возможно в логове человека-паука.
Глава 4
Хонор
Мы вошли в прохладное помещение здания. Кондиционеры гудели где-то в вентиляции, разнося по коридорам сухой воздух, который резко контрастировал с уличной влажной духотой. Маркус шёл уверенно, кивая время от времени проходящим мимо коллегам в форме и штатском. На нас косились, но профессиональное любопытство быстро сменялось равнодушием — начальство привело какого-то иностранца в чужом камуфляже, подумаешь.
— Это у нас административное крыло, — комментировал Маркус, кивая на двери с табличками. — Тут сидят те, кто придумывает, как нас нагрузить побольше бумажками. Кабинеты аналитиков, статистов, психологов, гражданских криминалистов и отдел кадров. Но нам не сюда, нам в учебный блок.
Мы свернули в другой коридор, более широкий, с двустворчатыми дверями, распахивающимися в обе стороны. Маркус толкнул одну из них, и мы вышли на балкон, нависающий над огромным залом. А внизу был тактический городок. Настоящий лабиринт из фанерных стен, раскрашенных под кирпич и бетон, с окнами, дверями, брошенными автомобилями без колес и даже имитацией автобусной остановки. Под высоким потолком висели прожектора и камеры наблюдения.
— Полигон для отработки работы в здании, — пояснил Маркус. — Именно тут ребята получают главные навыки выживания в гетто.
Внизу человек десять в тренировочных синих костюмах с надписью «POLICE» на спине, с муляжами винтовок, отрабатывали зачистку помещения. Они двигались парами, страховали друг друга, но делали это с ленцой и какими-то лишними телодвижениями. Я насчитал четыре ошибки за десять секунд: открытая дверь без контроля, направление оружия на напарников, оттопыренные локти и развёрнутые стопы в сторону, куда рискуешь упасть после ранения.
— Салаги, — вздохнул Маркус, заметив мой взгляд. — Вторая неделя обучения. Думают, что если есть бронежилет, то они бессмертные. В прошлом году одного такого, из прошлого выпуска, через месяц после выпуска привезли в морг с дырой в голове. Забыл, что дверь нужно контролировать. Ладно, пошли дальше. Покажу, где настоящие мужики сидят.