Маркус посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах читалось всё: и уважение, и недоверие, и догадка, которую он, возможно, носил в себе уже несколько дней.
— Слав, — сказал он негромко, чтобы никто не слышал. — Ты когда-нибудь расскажешь мне правду?
Я посмотрел на задержанного, а потом на него. На этого большого чёрного копа с двадцатилетним стажем, который приютил меня, кормил яичницей и пивом.
— Если выживем, — ответил я так же тихо.
Он усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал. Подозвал жестом подъехавших полицейских и начал раздавать указания, размахивая значком.
А я отошёл в сторону, достал телефон и открыл ОЗЛ-спецсвязь. Пальцы дрожали, когда я набирал сообщение:
«На меня и Маркуса совершено вооружённое нападение. Предположительно, картель „Синалоа“. Нападавшие ликвидированы, один задержан. Предполагаю, что нас сдали FBI. Жду инструкций».
Отправил и сунул телефон в карман.
А после поднял голову к небу. Там, над пальмами, солнце собиралось уходить за горизонт, окрашивая облака в багровые тона. Где-то вдалеке завывали сирены, подъезжали всё новые машины, люди в форме натягивали оцепление.
Я положил пистолет обратно в сейф к Маркусу и просто стоял посреди всего этого хаоса, чувствуя, как внутри разрастается холодная, тяжёлая пустота. Почему в жизни всегда есть двойное дно?
Маркус тем временем уже командовал парадом. Он расставил патрульных по периметру, отдал распоряжение перекрыть движение, кому-то велел собирать гильзы, кому-то — записывать показания свидетелей, которые всё ещё тряслись в своих машинах. Никакого FBI на горизонте не было, всё не было похоже на кино, где они сразу приезжают и начинают качать права. В Америке всё по-другому: кто первый на месте происшествия, тот и координирует операцию. А значит, координировал Маркус. Благо нигга обладал в таких делах чутьём и опытом.
Я стоял у капота «Фольксвагена», тупо глядя, как парни в форме огораживают место столкновения жёлтой лентой. Вокруг бегали люди, кто-то плакал, кто-то орал на полицейских, требуя объяснений. Типичный американский вечер со стрельбой, но без мстителей.
И тут ко мне подошёл человек в чёрном.
Не из полиции. А из другой структуры. В тёмном костюме, с короткой стрижкой и незапоминающимся лицом. Такие лица специально штампуют на фабриках шпионов, чтобы через минуту после разговора ты уже не мог вспомнить ни одной детали. Он возник из ниоткуда, просто материализовался рядом, игнорируя оцепление.
— Сержант Кузнецов? Вячеслав? — спросил он по-английски, с лёгким южным акцентом.
Я повернулся к нему.
— Допустим, — ответил я.
Он молча протянул мне телефон. Обычная чёрная трубка, без опознавательных знаков, без чехла. На экране горел незнакомый номер. Без имени, а только цифры.
Я взял. Поднёс к уху.
— Доброго вечера, сержант, — раздался в трубке знакомый голос. Спокойный, уверенный, с лёгкой хрипотцой. Агент Митчелл. Тот самый, что вчера катал меня по ночному Майами и предлагал особняк в Корал-Гейблс за работу на них.
— Доброго, — ответил я, глядя на суету вокруг. — Что, предложите защиту от картелей в обмен на то, что я буду на вас работать?
В трубке повисла пауза. Потом Митчелл хмыкнул.
— Сынок, это не то, что ты думаешь. У нас не принято убивать резидентуру союзников.
— Что же это, если не то? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Это картель, — спокойно ответил он. — Они вычислили тебя по присутствию твоего мобильного в зоне твоей работы. И теперь, видимо, приехали познакомиться поближе.
Я молчал, переваривая. Мой мобильный? Бесы, в той суете с вертолётом и погоней я мог и забыть про информационную безопасность. Но как они его засекли? Возможностей, конечно, много в этом мире, надо поподробнее изучить вопрос.
— Хотите сказать, это не вы? — уточнил я на всякий случай.
— Хочу сказать, что ты должен подойти к одному из трупов, — голос Митчелла стал жёстче. — Посмотри на татуировку на левом запястье у бойцов картеля. И опиши мне, что там увидишь.
Я пропустил этот пиджачный трёп мимо ушей, но ноги сами понесли меня к ближайшему трупу. Тот самый латинос с «Узи», что вывалился из джипа первым. Он лежал на асфальте, раскинув руки, с остекленевшими глазами, уставившимися в багровое небо. Золотая цепь с крестом валялась рядом, порванная то ли пулей, то ли при падении.
Я присел рядом на корточки. Взял его левую руку, уже холодную, с обкусанными ногтями и мозолями на ладони. Задрал рукав клетчатой рубашки, которая когда-то была красной, а теперь пропиталась кровью и стала бурой.