— Ну и политические последствия: Если информация о том, что старший сержант Росгвардии участвовал в организации турнира убийц, а потом лично добивал победителя, всплывёт будет международный скандал. Тебя объявят террористом. И есть шанс, что стране придётся тебя отдать. Или сделать вид, что ты сам по себе. И ты станешь токсичным активом, который лучше утилизировать, чем защищать.
Я промолчал. Потому что возразить было нечего.
— Хватит, — сказал я. — Давай второй вариант где я кликаю «Отказаться».
— Принято. Плюсы отказа.
И я приготовился слушать.
— Первое. Ты сохраняешь человеческое лицо. Для тебя это важно, Четвёртый. Я проанализировал твои реакции за последние дни. Убийство беззащитного или вынужденное убийство ради выгоды вызывает у тебя отторжение. Это твой моральный кодекс, который требует от тебя отказа.
— Допустим, — кивнул я.
— Второе. Ты не вступаешь в прямой конфликт с профессионалом, где есть шанс не вернуться из боя.
— Понял. Дальше.
— Третье. Ты сохраняешь возможность для манёвра. Ты не становишься «другом» Трампа. А твой отказ может быть истолкован как «принципиальность» на грани «глупости».
— А минусы?
— Минусы, — голос Тиммейта стал чуть тише. — Ты теряешь расположение президента США. Он, я знаю, не любит отказов. Сегодня ты ему понравился, а завтра — станешь врагом. Он может инициировать неформальные санкции против тебя лично: отказ в визе, слежка, провокации.
— Это ожидаемо. — произнёс я, думая о слежке, смотря на часы от американцев.
Я молчал, переваривая. В голове крутились оба варианта, как две монеты, подброшенные в воздух. Орёл — убью, решка — откажусь. Только ставки выше.
— Резюмирую, Четвёртый, — закончил Тиммейт. — Убить — значит получить краткосрочную выгоду и долгосрочные риски: угрызения совести, возможный скандал и превращение в управляемого киллера. Отказаться — значит сохранить себя, но обречь на вечное ожидание удара в спину и потерю поддержки сверху.
Он замолчал. А я понял, что Тиммейт не справился с задачей рассказать коротко.
А на таймере было: двадцать три минуты двенадцать секунд.
В комнате стояла тишина. Даже гул кондиционера и редкие звуки машин где-то далеко внизу смазались воедино и не ощущались. Майами жил своей ночной жизнью, не подозревая, что в одном из его роскошных номеров русский старший сержант решает, остаться ли ему человеком.
Тем временем на таймере горело ровно двадцать минут.
А две кнопки на экране, пульсировали в такт моему сердцу.
— Ладно, — сказал я, протягивая руку к экрану. — По соображениям совести и разума.
Палец завис над экраном, и я нажал: «ОТКАЗАТЬСЯ».
Таймер мигнул и погас. Красные цифры исчезли, оставив после себя только чёрную пустоту.
На экране высветилось: «ВЫБОР ЗАФИКСИРОВАН».
Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Тьма под веками была тёплой и почти уютной.
— Тиммейт, — прошептал я. — Следи за ними в гран-при. За обоими. Если кто-то победит — сразу докладывай. И если кто-то начнёт копать, откуда ноги у турнира растут — тоже.
— Принято, Четвёртый. Уже запустил мониторинг обоих финалистов. И… Слава?
— М?
— Ты сделал правильный выбор. Я просчитал все вероятности. Этот вариант даёт максимальный шанс на выживание в долгосрочной перспективе.
— Спасибо, — улыбнулся я в темноту.
— Всегда пожалуйста. Отдыхай. Я посторожу.
Я разделся и лёг, но сон не шёл в руку, несмотря на эмоциональную усталость. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Я думал думку, которая формулировалась как подведение итогов: что вообще, обо мне знают в этой чудесной стране:
ГРУ знает, что я с ОЗЛ, а не из Росгвардии. ФБР знает, что я из Росгвардии и просто подставился и эффективно повоевал с картелями, а после запустил гран-при среди киллеров. И скорее всего ФБР знает, что я двойной агент и работаю на две русские структуры, но не знают «какие». Потому что тоже умеют складывать два и два. Простой сержант погиб бы давно, а этот живёт и побеждает.
Скорее всего, ФБР знают, что я мент на службе у ГРУ или ФСБ. А первые делают умное лицо и говорят: смотрите, этот парень возможно наш, а возможно нет, но мы за него вступимся, если что, потому что он русский сержант.
Какие действия ФБР будет предпринимать учитывая их вводные? Следить и докладывать наверх. Как, кстати и ГРУ, которое по сути меня обеспечивает тут всем нужным.
Я словно шахматная фигура, заведённая на территорию противника — даже если не бью, требую отвлечения на меня внимания. А если я фигура и, я мешаю, то меня надо либо вывести из игры, «съев», либо напугать, чтобы я отступил и перестал мешать. И по фигу, что я тут никому не мешаю, просто обучаю курсантов, ну и врагов Родины крошу, которые и так не на пенсии были…