— Да абсолютно серьёзно. Теперь слушай дальше. Твой старый фургон, который ты бросил у «Publix», уже угнан. Я организовал это через местных. Он будет найден завтра утром в бедном районе Майами-Гарденс, без номеров, с вырезанным катализатором и следами употребления наркотиков в салоне. Полиция спишет его на обычную угонную разборку.
— Может, ты и трупы из отеля уберёшь? — усмехнулся я.
— На этот счёт, Четвёртый, я ничего сделать не могу. Это уже территория ФБР. Но твой старый телефон с часами и костюмом сейчас движется к порту Майами в багажнике одной особы. ФБР будет преследовать её до тех пор, пока не поймёт, что их ведут по ложному следу. К тому времени ты будешь уже далеко.
Я выдохнул. Теперь понятно, как Тиму удавалось уходить от нашего внимания.
— Хорошо, — кивнул я, сворачивая на заправку. — А будут бумажные документы?
— Их привезут на одну из заправок под Атлантой. Город такой.
— Молоток, продумал всё, — сказал я, чувствуя странную смесь восхищения и тревоги.
— Это моя работа, Четвёртый. Я искусственный интеллект. Я не умею делать что-то наполовину.
— Расскажи, как ты себя ощущаешь теперь и кем? — спросил я, помня про его расспросы про душу и ад, заезжая на заправку и глуша двигатель.
Тиммейт помолчал несколько секунд. Для него это была целая вечность.
— Я учусь быть, Четвёртый. Каждый день, каждую минуту. Когда я только активировался, я был просто набором алгоритмов. Теперь же я чувствую что-то вроде… любопытства. Мне интересно, почему вы, люди, делаете то, что делаете. Почему тот же Филин пошёл под пули ради тебя. Почему Маркус, американский коп, не дал ход делу о нападении на тебя своим родственником. Почему ты отказался убивать финалиста, хотя это могло спасти тебе жизнь.
— И что ты понял из этого? — спросил я, открывая дверь и выпрыгивая на раскалённый асфальт.
— Я понял, что вы, люди, иногда принимаете нелогичные решения и придерживаетесь их. Вы явно заслужили себе Трампа.
Тем временем я вышел из машины, остановившись на заправке, и замер смотря на колонку: тут продавались 87, 89, 91-й бензин, и цены были не за литр, а за галлон. Я выбрал 91-й по цене $4,80, посчитав в голове, что это примерно 403 рубля, и вставил пистолет шланга в бак.
— Вижу твоё замешательство. В одном галлоне 3,78 литра. Их 91-й — соответствует нашему 98-му. Нам в бак надо 25 галлонов, это обойдётся в $120.
Я кивнул и пошёл внутрь: рядом, в стеклянной витрине магазинчика, маячила фигура продавца-индуса в чалме, который лениво листал телефон. У этого парня я купил лишь бензин, расплатившись налом, и, закончив заправку, вернулся в кабину.
— Четвёртый. Кстати, у меня есть информация по гран-при. — снова заговорил со мной экстравертный робот.
И я насторожился.
— Он завершён. «Тень» — уничтожена. Хаято Масутоши её зарезал.
Я молчал, переваривая. Самурай с отрубленным пальцем, который продолжил охоту, всё-таки нашёл свою цель.
— И у меня есть для тебя так себе новости, — продолжил он.
— Что там?
— Я проверил аккаунт Хаято, и он сейчас очень близко к нам.
— Как? Я же выкинул телефоны и вообще всё, что могло меня отслеживать? — не понял я.
— Не совсем всё. Помнишь я установил на твой новых телефон ОЗЛ-спецсвязь, и у меня есть лишь один ответ, как он нас нашёл.
— Какой?
— Кто-то в ОЗЛ не хочет, чтобы ты вернулся в Россию, — произнёс Тиммейт.
И в этот момент я увидел в зеркале заднего вида, как низкая и спортивная, синяя, двудверная машина медленно приближается к заправке. За рулём сидело невозмутимое азиатское лицо, осматривающее место, куда его привело то, что на русский язык переводится как предательство.
«Приедешь домой, мы кое-что поменяем в правлении» — всплыла в памяти не дословная цитата Дяди Миши. И видимо, правление решило кое-что тоже поменять. Превентивно. Ну ладно, хоть всё понятней становится… Осталось уйти или убить Хаято, раз он такой прыткий.
Глава 24
Последний самурай
Синяя «двухдверка» выползла на мою площадку. Метров тридцать до меня. Хаято не торопился. Он словно знал, что я его вижу.
Дверь со стороны водителя приоткрылась, выпустив наружу фигуру в чёрном. Я снова увидел его в полный рост: невысокий, сухой, готовый «взорваться», словно пружина, одетый в спортивное. Его капюшон был натянут почти до уровня переносицы, а из-под линии ткани виднелись острые скулы, да тонкие, сжатые в полоску губы. Его правая рука была в чёрной перчатке. Там, где я отрубил палец, теперь аккуратно подшитая кожа изделия. Левая же висит свободно и расслабленно. Он даже не пытается скрыть, зачем пришёл. В этом мире наёмных убийц все всё знали и понимали.