Он замолчал. В наушнике было слышно только лёгкое шипение.
— Тебя ведут на смерть, Четвёртый. Причём сначала — меня, а потом — тебя. Они даже не хотят тебя допросить, а меня оставить в живых. Долбанные сапоги!
— Сапоги? — переспросил я, усмехнувшись краем губ.
— Узколобые вояки! — прояснил Тиммейт. — Люди, которые привыкли решать всё грубой силой. Для них ты — расходник. А я — опасная игрушка, которую пора сломать. А Крэйн — просто предлог, чтобы отправить тебя туда, откуда ты не вернёшься.
Я смотрел на телефон, на светящийся экран с текстом задания. Форт Детрик. «Цитадель». Учёный, который придумал то, что по проекту «Вернувшиеся». Американский аналог того, что случилось со мной. И меня посылают его убить. А перед этим — убить Тиммейта, тем самым ослепить меня.
— Ну, понял, — произнёс я медленно, чувствуя, как внутри что-то встаёт на место. То, что было сломано последними днями. То, что заставляло меня сомневаться, бежать, прятаться. — Короче, друзей я не убиваю. Пусть сходят в эротическое путешествие походкой Майкла Джексона. Задорно и без штанов.
Тиммейт молчал. Долго. Так долго, что я уже подумал, он завис или перегрелся.
— Тогда они тебя обнулят, — наконец сказал он, и голос его был совсем тихим, почти человеческим. — А при взятии осудят за измену. Родине. Присяге. Всему, что ты защищаешь.
Он сделал паузу.
— Рекомендую перейти на сторону США, — выдохнул Тиммейт. — Такого спеца, как ты, да и меня, они примут. А Иру с котиком и пёселями я эвакуирую. У меня есть каналы. Запасные. Те, о которых они не знают.
Я закрыл глаза. Представил Иру. Наших щенков, которые всего за год должны были вырасти в здоровенных псов. Кота, который созерцал нас и доверял нам жить в его доме. Всё это осталось там. В России.
— Иру эвакуируй, — сказал я. — А пендосы пусть своих Четвёртых выращивают. На демократию, которая по всему шарику войны совершает, я работать не буду.
Тиммейт помолчал. Я знал, что он просчитывает вероятности, анализирует риски, строит маршруты. Но сейчас его молчание было другим, театральным и человеческим. Он пытался быть и думать как человек.
— Что ты планируешь делать? — наконец спросил он. — Мне нужно время, чтобы эвакуировать Иру.
Я поднялся с бетона, отряхнув джинсы.
— У меня ничего не изменилось. Сделаю вид, что выполняю задание. А попутно — буду возвращаться. Чтобы высадить новый ОЗЛ с его новыми зверьми. Как там в моём сне было? Я медоед, получается?
— Медоед, — ответил Тиммейт. — Зверь, который не боится никого. Ни львов, ни змей, ни людей. Лезет в любую драку и выходит сухим из воды. Есть русские аналоги — куница, ласка. Но те звери воруют кур в деревнях. Медоед же — другое. И офицерского звания у него нет, никто не назовёт медоеда царём зверей.
Я усмехнулся. В этой усмешке не было веселья. Был майор Сибирь, стал младшим сержантом медоедом.
— Ладно, — сказал я, подхватывая рюкзак и палатку. — Надо работать.
— Куда теперь? — спросил Тиммейт. В его голосе снова появилась деловая нотка, когда он переключался в боевой режим.
— Сначала делаем фейк с уничтожением тебя, потом в Боулинг-Грин. До форта Детрик я не доеду за два дня такими темпами, но двух дней будет достаточно, чтобы голову переключить и продолжить идти на север.
— Ты прав. До Форта Детрик — тысяча двести километров. Если идти по трассам и пользоваться перекладными машинами — это трое суток. Если пешком через леса — две недели. У нас есть сорок восемь часов на задание, которое мы не будем выполнять. И это же время — на эвакуацию Иры.
— Сколько нужно, чтобы вывезти её?
Тиммейт снова задумался.
— Два дня. Как только они поймут, что ты не будешь выполнять задание, они начнут давить. И поэтому я должен всё подобрать.
— Принято, — кивнул я, хотя внутри всё до боли сжалось. Жизнь не скоро ещё станет прежней. — Два дня я буду делать вид, что выполняю задание. Бурятов получит фотоотчёты. Сначала — как якобы уничтожаю тебя, потом — что я якобы иду на цель.
— А потом?
— А потом, — сказал я, затягивая лямки рюкзака, — мы найдём способ вернуться домой. И навести там порядок. У дяди Миши есть связи с Верховным. Вряд ли президент в курсе, что там происходит внизу. Скорее всего, это какой-то сильно умный из Совета.
— Оптимизм, — заметил Тиммейт. — Шансы на успех операции «Возвращение» с учётом отказа от выполнения приказа, фальсификации отчётов и параллельной эвакуации гражданского лица… — Он замолчал, что-то вычисляя. — Сорок три процента.