— Прости, что так, — сказал он. — Они не должны видеть, что ты уезжаешь. Если за домом следят.
Ира посмотрела на багажник. Два часа назад она сидела на подоконнике, гладила щенков и думала, что без Славы всё плохо. А сейчас она собиралась залезть в багажник и уехать в неизвестность.
— Всё будет хорошо? — зачем-то спросила она, глядя Еноту в глаза.
— Определённо, — ответил он.
Она кивнула. Закинула рюкзак в багажник, затем залезла сама, устраиваясь на одеяле. Аркадий накрыл её пледом, проверил, не видно ли чего снаружи, и тихо закрыл крышку багажника.
В темноте, в тесноте, под глухой стук мотора, Ира закрыла глаза и вспомнила его лицо. Его улыбку. Его шрам на правой щеке. Его руки, которые могли быть такими нежными и такими смертоносными.
— Возвращайся, мой тропический рыцарь, — прошептала она. — Я буду ждать тебя в чужой стране.
Машина тронулась, и огни особняка растаяли за поворотом. Впереди была дорога. И неизвестность.
Спустя двадцать километров дорог и бездорожья, пройденных пешком, я добрался до точки. Форд F-150 2018 года стоял на стоянке трейлеров у автотрассы I-65, приткнувшись между двумя здоровенными рефрижераторами с аляскинскими номерами. Я мог бы украдкой отключить морозильник у любого из них и, залезть в кузов, в качестве груза доехать туда, куда мне надо, но я больше не спешил на Аляску — в добрые руки Ракитина. Моя новая машина была грязной, с разводами соли на колёсных арках, с мятым крылом и трещиной на лобовом стекле. Ключи лежали в выхлопной трубе, как и обещал Тиммейт.
Я подошёл к машине, оглядываясь. Стоянка жила своей ночной жизнью: где-то вдалеке гудели дизеля, хлопали двери, кто-то переговаривался на испанском у дальнего забора. В воздухе пахло соляркой и жареным мясом, а неподалёку работала круглосуточная закусочная «Waffle House», и её жёлтое свечение заливало полстоянки неестественным, больным светом.
— Медоед, слева — камера, — предупредил Тиммейт. — Я её отключил на тридцать секунд. У тебя есть время.
— Ты что, не шутил про медоеда? — удивился я. — Мне как-то непривычно.
— ОЗЛ распустили, офицеров уволили, значит, последний командир у тебя — это ты. Они тебя понизили в звании, а я считаю, что ты достоин звериного имени. Ты ведь веришь, что ты майор из прошлого, а значит у тебя есть образование для того, чтобы ты встал на офицерскую должность.
— Называй хоть груздем, но в короб не клади! — буркнул я и, наклонившись к трубе, нашарил там ключи и вытащил. Нажал на брелок — и Форд моргнул габаритами и тихо щёлкнул замками.
На пассажирском сиденье лежал потрёпанный блокнот с логотипом какой-то строительной компании, пара рабочих перчаток и пустая пачка «Marlboro». Я скинул всё это на заднее сиденье и сел за руль.
— Документы в бардачке, — сказал Тиммейт. — Я хорошо поработал и теперь ты поляк Каспер Ковальский. Страховка, регистрация, паспорт, рабочая виза. Бензобак полный. Мотор заводится с пол-оборота.
— Что? Зачем поляк? — спросил я, заводя двигатель.
— Я проанализировал твою внешность, а точнее — твою светлую щетину — и подумал, что, если я её покрашу, мы скроем шрамы. А там, где нет шрамов, но есть борода, появляется новая личность. И теперь ты Каспер — самое дружелюбное в мире приведение!
Я открыл бардачок и правда — там лежали документы и ещё три тюбика с краской для волос. Тёмно-русой, чёрной и пепельной.
— Краска? — переспросил я, разглядывая тюбики.
— Анализ показал, что твои шрамы визуально считываются гораздо хуже, если волосы на лице и голове тёмные. Светлая же борода — словно рекламный щит для твоих примет. Тёмная же маскирует, размывает контуры. Я подготовил инструкцию по окрашиванию. Если сделаешь правильно, шрамы станут заметны только при близком контакте. А с расстояния более трёх метров будут практически не видны.
Я взял в руки тюбик с чёрной краской. Покрутил, разглядывая этикетку.
— Ладно, — сказал я, убирая краску обратно в бардачок. — Поляк так поляк. Найду, где помыться, и покрашусь. Что там дальше по плану?
— Медоед, у меня есть информация. Твой доктор из программы «Эхо» — Эдвард Крейн — сегодня вечером не в Форте Детрик.
— Где он?
— В Вашингтоне. Проводит закрытый семинар в Джорджтаунском университете. Тема: «Этика управления человеческим сознанием в условиях гибридных конфликтов». Начало в двадцать ноль-ноль по местному времени. Вход — только по специальным приглашениям. Аудитория заполнена военными, аналитиками из ЦРУ и подрядчиками Пентагона.
Я посмотрел на руль, на приборную панель, на свои руки в тактических перчатках. Семинар по этике управления сознанием — это, конечно, хорошо, но я решил не убивать доктора. Но Тиммейт ничего не делает зря: в его понимании, с какой-то вероятностью я всё-таки собирался выполнить приказ бывшего ОЗЛ.