— Спасибо, доктор, — сказал я. — За честность.
— Подожди, — он подался вперед, и в его голосе появилась та самая нотка, которую я слышал, когда он предлагал мне перейти на их сторону. — Что ты видишь? Какими вероятностями ты можешь управлять?
Я вот прям не уверен, что вспышки, которые «возвращают» меня после каждой моей гибели, и мёртвые во снах — это каое-то управление, или это просто фигура речи?.. Но рассказать врагу про свою, как он говорит, способность — это раскрыть ему государственный секрет.
— Доктор, — произнёс я, — у меня к вам встречное предложение. Вы сможете со мной работать, если прибудете в Россию и возглавите проект у нас?
И на этих моих словах он усмехнулся.
— Ты хочешь, чтобы за мной в Россию пришёл кто-то наподобие тебя, такой как Стивен. Я вижу, что ты, судя по всему, его превзошел. Такие люди, как вы — вернувшиеся, перешагнувшие смерть — вы слишком ценны, чтобы вас убивать. К сожалению, ты словно ребёнок этого не понимаешь, не понимает это и твоё начальство. Жалко. Но на твоё предложение я отвечу тебе цитатой из «Игры престолов», у вас же её показывали, да? Удачи тебе, русский, в твоих будущих войнах, и когда-нибудь, возможно, мы поиграем с тобой на одной стороне, если Китай снова поднимет голову.
И Тиммейт прервал передачу.
А слова доктора Крейна еще звучали в моей голове: Китай снова поднимет голову. Когда это Китай поднимал голову? Или Крейн что-то знает про будущее или прошлое? А вдруг он тоже вернувшийся? И все ли вернувшиеся чем-то обладают, какой-то способностью? Стивен вон ломал людей руками, не самый умный навык, я вижу, где меня ждёт смерть, и пополняю свои сны мертвецами, своими и чужими.
Да, было бы здорово найти еще вернувшихся. И тут я вспомнил Ярополка, который мог поднимать тяжести и двигаться так, словно он рисованный былинный богатырь из мультфильма о трёх богатырях. Каким даром обладал коммунист и дядя Миша, оставалось загадкой.
Экран погас. Я сидел, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида — болезненно загарелое и помятое, с темными кругами под глазами, с двумя шрамами выбиващими из под светлой щетины, небритое… Вот так выглядят те, кто выбирают свою страну, а мог бы с Трампом в гольф играть… Я вздохунл выдохнув носом, понимая, что не мог бы. Я обязан вернуться домой и всё там исправить.
И я завел двигатель, снова выезжая на трассу.
— Тиммейт, — спросил я, набирая скорость, — он сказал правду? Про галлюцинации? Про то, что вернувшиеся словно бы чем-то управляют?
В наушнике повисла пауза.
— А ты чем-то управляешь? — вопросом на вопрос спросил Тиммейт. — Анализ его эмоционального профиля показывает, что он был искренен. Насколько это возможно для человека, который привык скрывать правду за учеными формулировками. Тим вот особым образом воспринимал этот мир, ему казалось, что он словно бы подключился к матрице этого мира. Что, конечно же, невозможно. Но ты убрал и Тима, и Сидорова «Стивена», а значит, ты лучшая версия вернувшегося.
Я сжал руль. И посмотрел на бардачок, где лежали тюбики с краской. Потом перевел взгляд на дорогу — бесконечную ленту шоссе, уходящую на север, к границе Кентукки, к лесам, к новым тайникам и новым машинам.
— Тиммейт, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается странное спокойствие. — Как там Ира?
— Эвакуирована. Села на рейс до Вьетнама и, о — страшное! Она летит экономом. Енот к тебе в особняк переехал, там ему спокойнее, два щенка и кот не так засоряют его ум, как счастливая человеческая семья.
— На семейные ценности не гони. Семья — это лучшее, что может случиться с русским человеком! — произнёс я.
— Но даже от самого хорошего надо иногда отдыхать, — возразил мне Тиммейт. — Это называется квартирный вопрос. Просто у каждого человека должно быть своё место для уединения, не путай с одиночеством. Тут надо править программу жилья для молодых семей. Конечно, они разводятся, их заперли в четырёх стенах. А по сути у каждого человека должно быть личное пространство. И мужчина не должен ограничиваться сидением в туалете.
— Хорошо, — произнёс я. — Какие мысли на счёт моей эвакуации? Куда теперь, если на Аляске Ракитину нельзя доверять?
— Тут всё просто: как только выяснится, что ты не выполнил задачу, тебя официально объявят врагом. Но, как я понимаю, тебя это всё равно не остановит. Так что держи курс пока по этой трассе, Медоед. Следующая точка отдыха через четыреста километров. Но сначала — покраска бороды.
Я усмехнулся.
— Тиммейт, ты уверен, что из меня выйдет хороший поляк?