— Да вот не знаю, мне домой скорее надо…
— Чтобы что? Чтобы убивать своих, потом как именно свои встанут у тебя на пути, если ты захочешь вытащить того же Дядю Мишу или если Енота возьмут за мягкое. За то, что он помог Ире выехать. Готов убивать русских? Вот, кстати, Дэвид много может рассказать о гражданской войне, как американцы крошили американцев. Хотя они не считали себя единым народом.
Я снова взял телефон и перечитал справку по нему.
— Чувствует опасность за тридцать минут. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что его нельзя застать врасплох. Его нельзя подстрелить из засады. Его нельзя догнать в погоне. Он всегда знает, где и когда ударят. Способность почти как у меня.
— Полезный навык для шерифа, — проговорил Тиммейт. — Но если ты к нему с миром, то он тебя не почувствует, если конечно его способностью правда.
— Пожалуй, заеду к нему по пути. И он же конфедерат, и не любит федералов. Он меня, если что, сдавать не будет. А деньги тем, кто видел смерть, ни к чему.
— То есть ты хочешь не просто поговорить, — догадался Тиммейт. — Ты хочешь его в союзники.
— Я хочу добраться домой, — сказал я. — А для этого мне нужен кто-то, кто видит не только смерть, как я, но и опасность раньше, чем она приходит. У меня таких навыков нет. Может научит как управлять галюнами.
Я завёл двигатель, и вывел Форд на трассу.
— О, звонок из ОЗЛ. — произнёс Тиммейт.
— Бери трубку! — произнёс я, резонно заключив, что не буду бегать от них, хотя я именно это и делаю. И Тиммейт поставил на громкую связь, а я произнёс: «Слушаю».
— Кузнецов, твою мать! — голос в трубке был нервозным и агрессивным. Но я узнал майора Бурятова, моего нового куратора. — Ты что себе там позволяешь⁈ Ты должен был его убрать! А ты с ним по видеосвязи разговаривал⁈
— Привет и тебе, товарищ майор, — сказал я спокойно. — Откуда такая осведомлённость?
— У нас есть свои источники, не твоего ума дела! Ты нарушил прямой приказ! Игнорировал задание. Вступил в переговоры с представителем враждебного государства без санкции своего командования. Ты понимаешь, сколько статей ты сейчас на себя натянул⁈
— Просветите, — попросил я, не став острить, что еще можно натянуть, кроме совы на глобус.
— Государственная измена — 275 УК РФ, неисполнение приказа в особый период — 332 УК РФ, разглашение гостайны — 283 УК РФ, — перечислял Бурятов, и с каждым словом голос его становился всё громче, что Тиммейт чуть приглушил звук у магнитолы. — Тебя расстрелять мало! Ты сейчас обязан срочно прибыть в ближайшее российское посольство и сдаться! Мы организуем твою отправку на родину!
Я усмехнулся.
— В посольство? Ты серьёзно? Там меня ФБР на подходе встретит. Они же не слепые. Не успею я ступить на порог, как меня примут. Но не в Россию отправят, а в местную тюрьму, а оттуда до вербовки — один шаг. Скажут: «Ну что, Кузнецов, в камеру к озабоченным неграм или говорить будешь⁈» И у США появится специалист по вашей… нашей… отрасли. Хотя какая она наша, ты же майор, совсем не представляешь, чем я занимаюсь и чем занимался ОЗЛ.
— Не тебе рассуждать! — рявкнул Бурятов. — Говори, где ты находишься, младший сержант! Хотя какой ты младший сержант… Ты военный преступник!
— Не могу с тобой согласиться, товарищ майор, — спокойно ответил я. — Хотя какой ты майор… Ты в ОЗЛ работаешь, тебе бы позывной больше подошёл. Дятел, например. Долбишь в одно место, а толку ноль, звук один. Тебя тоже надо в камеру к неграм, чтобы долбил не только ты…
— Ты… — голос Бурятова сорвался на хрип. — Ты вообще понимаешь, что вопрос о вашем ОЗЛ уже стоит на самом высоком уровне⁈ Вашу богадельню с кличками животных и номерами давно надо было прекратить! И тебя вместе с ней!
— А что ты нервничаешь, майор? — спросил я. — Как будто мы лично тебе дорогу перешли. Ты же нас не создавал. Ты просто пришёл на готовенькое.
— Сержант… Слава… — Бурятов вдруг сменил тон. Стал тише, почти доверительным. — Сдайся, а? Пока тебя не обнулили. Пока я могу гарантировать… ну, хотя бы что тебя не убьют при транспортировке.
— Я не Слава тебе, — произнёс я.
— Да какая разница⁈ — взорвался он снова. — Ты не понимаешь, чем это всё чревато! Ну хочешь, я тебе скажу, Четвёртый, завязывай? Надо заканчивать твои похождения. Операция закончилась. И больше плюсов ты от неё не получишь. Только минусы. Один большой минус. На всю оставшуюся жизнь.
Я молчал. Смотрел на дорогу. Словно думая, больше ли минус товарища майора, чем у негров в камере.
— Значит, зверей в ОЗЛ больше нет? — спросил я наконец.
— Нет, Четвёртый. — В голосе Бурятова вдруг появилась усталость. — Больше нет никаких зверей. Ни Енотов, ни Филинов, ни Четвёртых. Всё. Всех расформировали и упразднили. Теперь только звания, фамилии и имена-отчества.