— Добрый вечер, — сказал я, стараясь говорить без акцента. — Мне нужен номер на одну ночь.
Эд посмотрел на меня. На чёрную бороду, на поношенную куртку. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Шестьдесят долларов, — сказал он. — Завтрак с шести до девяти.
Я достал деньги из кармана — три двадцатки. Положил на стойку. Эд взял, не пересчитывая, сунул в ящик, протянул ключ.
— Третий номер, в конце коридора. Вода горячая есть, но напор слабый. Wi-Fi не работает уже неделю, но ты не похож на человека, которому нужен интернет.
— Спасибо, — кивнул я и пошёл по коридору.
Третий номер был маленьким, но чистым. Кровать с бельём, тумбочка, вешалка, душ в углу туалета. На стене — картина с кактусами и закатом. Я запер дверь на щеколду, поставил стул под ручку — на всякий случай.
— Тиммейт, проверь, нет ли жучков, — попросил я.
— Ты параноик, сейчас так не следят уже, всё сейчас через твой же сотовый попадает к спецслужбам.
Я разделся и залез в душ. Вода была тёплой, а напор — едва живым, но я стоял под ней долго, смывая пыль, пот, запах пороха и краски. Смотрел, как вода кружит в сливе, унося с собой ещё один день этой странной жизни.
А когда вышел, тело гудело. Мышцы ныли, шрамы чесались, веки тяжелели. Я рухнул на кровать, даже не натянув одеяло. Глок положил под подушку, HK416 прислонил к тумбочке.
— Тиммейт, разбуди, если что-то будет.
— Спи, Медоед. Я посторожу.
И я провалился в темноту.
Сон был тяжёлым и пустым. Ни лиц, ни голосов. Только чёрная вода, в которой я тонул, и чей-то шёпот, который я не мог разобрать.
А потом — сквозь сон, сквозь вату в голове — я услышал звук.
Моторы подъезжающих к мотелю машин. Их было несколько, одна за другой. Двери хлопали. Голоса были приглушённые, мало ли кто ездит по ночам.
Я открыл глаза. В комнате было темно. А моя рука уже сжимала рукоятку Глока.
— Тиммейт, — прошептал я.
— Слышу, — ответил он тихо. — Снаружи шесть человек. Две машины. У всех — оружие. Они знают, где ты.
— Классно, спасибо, что предупредил! И как они умудрились меня найти⁈
Глава 14
Сороковой
Я сел на кровати, и в темпе вальса натянул штаны, сунул Глок за пояс, а HK416 взял в руки. Щеколда на двери была цела, стул под ручкой тоже.
— Кто они? — спросил я, не дождавшись ответа на мои последние, видимо прозвучавшие как риторические.
— Не ФБР. И не картель, — произнёс Тиммейт.
Я замер, прислушиваясь. А в коридоре заскрипели половицы. Шаги приближались. Шло двое — один, судя по грузным шагам, тяжёлый, а второй — почти неслышимый и лёгкий. И остановились они аккурат у моей двери.
Я вскинул автомат, целясь в дверь. С такого расстояния, если начнут ломиться, — прошью насквозь.
Но дверь не ломали, как бы сделал я. По ней постучали. Три раза. Коротко, вежливо, почти по-соседски.
— Номер оплачен до утра, — сказал я хрипло. — Заходите завтра.
— Четвёртый, — голос за дверью был спокойным, даже усталым. — Не глупи. Открывай.
Я молчал. Палец на спусковом крючке.
— Родина тебя нашла, — снова сказал голос. — Выходи с поднятыми руками. И никто не пострадает.
Я посмотрел за окно. На парковке среди крупных машин с погашенными фарами были люди, и они стояли так, словно готовы были открыть огонь по моим окнам и вообще по всему, что оттуда выскочит. А за ними была трасса и всепоглощающая темнота.
— Тиммейт, — прошептал я.
— Пять человек снаружи, двое у двери, — отчитался он. — У всех — автоматы. Бронежилеты. Шансы…
— Не надо процентов, — перебил я.
Я снял стул с ручки. Отодвинул щеколду.
— Заходите, — сказал я.
Дверь открылась.
Первый, кто вошёл, был невысоким, коренастым, в чёрном тактическом костюме без опознавательных знаков. Лицо закрыто балаклавой. Его автомат АК-104 — смотрел мне в грудь.
Следом за ним был второй. Такой же. Только выше и шире в плечах тоже с оружием этой же марки.
— Опусти оружие, Четвёртый, — сказал первый. — Медленно.
— Сначала ты, кто бы ты ни был! — произнёс я.
— Ты долго бегал, — вздохнул первый, подходя ближе. — Но кончилась твоя вольница. Собирайся и поедешь с нами.
— Куда? — спросил я улыбаясь и продолжая направлять на них оружие.
— На Родину, — сказал он. — Там разберутся. А пока — ты арестован. За измену этой самой Родине.
Я посмотрел ему в глаза сквозь прорези балаклавы.
— Кто ты? — спросил я снова.
— Я Сороковой, — ответил он. — Одевайся. Машина ждёт. И давай без фокусов, Четвёртый. У нас приказ — в случае твоего сопротивления живым тебя не брать.