Мы так и стояли напротив друг друга, целясь, и не опуская стволов.
— Как ты меня нашёл, Сороковой? — спросил я.
— Я всегда нахожу тех, кого ищу.
— Ты применил слово «вольница», ты вернувшийся? — спросил я.
— Как и ты, но только я своих не предавал.
— А в каком месте я их предал? — спросил я.
— Опусти оружие и не глупи. Нас больше, и ты окружён! — покачал головой Сороковой.
Вспышка света залила мои глаза, и, проснувшись, вскочил с кровати, рванув к окну. За окном была та же самая трасса, моя машина и ещё парочка машин, которых я уже наблюдал, но новой техники и людей с оружием не было. Дурной сон являлся чем угодно, но не тем, что можно игнорировать. Голова гудела, и мозг достроил картинку уже сейчас, после сна. Меня там убили, убили так, что я даже не понял, как это случилось. «Выстрел прямо в голову?» — возможно.
Я натянул одежду, куртку, шляпу, обувь. Взял рюкзак. Оружие.
— Ты чего? — вдруг спросил меня Тиммейт.
— Кто такой Сороковой? — спросил я, выходя из номера и спеша на улицу.
— Сороковой — это ликвидатор из Москвы, думает, что погиб в бойне с Сибирскими ханами, сражаясь на стороне Ермака.
— Как этот казачок московский меня найдёт?..
— На практике — никак, они бы не успели. Хотя в личном деле Сорокового значится, что он как-то удачно разыскивает людей по одной только фотографии. Был завербован, когда пришёл сниматься в «Битву экстрасенсов», и безошибочно находил людей в автомобилях. Угадывал, кто за ширмой, видел, что в закрытых ящиках. Его оттуда выгнали, сказав: «Мы тут шоу снимаем по сценарию, а ты нам всё портишь. И нехаризматичный».
— Вот этот нехаризматичный ко мне сегодня придёт, очень скоро, и ты меня никак не предупредишь!
— А как я тебя предупрежу, если он на сайтах «Блек листа» не сидит, может, даже телефоном не пользуется? Да и не может он быть в США — слишком мало времени прошло.
— Значит, в УФСБ знали, что я откажусь, и послали его за мной заранее, — произнёс я собираясь.
И вот в момент, когда я был и уже выходил в коридор, к отелю подъехали две машины, из которых, судя по звуку, выскочили все вместе тяжёлые ребята в броне и с оружием.
А я прикрыл дверь в коридор и легко пробежался в дальнюю комнату по коридору и с силой вышиб дверь, чтобы войти туда и прикрыть её за собой. Комната была пуста и по сути копировала мою, за тем лишь исключением, что её окно выходило не на фасад, а на тыл здания, к большому бассейну. И, открыв окно, я десантировался вниз, благо этаж был второй.
— Через километр прямо будет трасса «Ротчестер роуд», которая ведёт в город, — произнёс Тиммейт.
— Добро, — выдохнул я и побежал по ночному полю. Отсюда уже убрали зерновые, оставив жёлто-светлые стебли — так называемая стерня, примерно 20 см в высоту, по которой не очень удобно бежать и где невозможно спрятаться днём, но сейчас был далеко не день. Ближайший лесок маячил в полукилометре, и я бежал к нему, быстро, но чтобы не вызвать одышку, — мне ещё бой принимать, если этот хер действительно так хорош в своих поисках.
— Расскажи про свой сон? — попросил меня Тиммейт, и я на бегу коротко рассказал, описав, какое у них было оружие и что я не понял, как умер в том сне.
— К Ракитину тоже теперь нельзя. Они оружие, скорее всего, диппочтой привезли. Если бы вооружались тут, то были бы натовские образцы, — произнёс Тиммейт.
— Эх, мне бы гранат, — проговорил я.
— Если это и правда Сороковой, то твой бег только отсрочит вашу встречу, — приободрил меня Тиммейт.
— Мне нужна хорошая позиция, — произнёс я.
— Ты мог бы начать бой из окна своего номера. Ты мог бы срезать тех двоих в коридоре и начать обстрел оставшихся на улице боевиков из любого окна в отеле. Но ты отступаешь, давая им понять, что ты не будешь сдаваться. Это ухудшение твоей позиции, — выдал свою аналитику Тиммейт.
— Я бы не очень хотел убивать русских, тем более бывших ОЗЛ-овцев, — произнёс я.
— Тебя тоже, похоже, решили взять живым.
— Тиммейт, у меня к тебе вопрос? — задал я его на бегу, не сбавляя ход. — А это не ты меня сдал, как с Тимом?
— Нет, меня хотят в Конторе уничтожить, забыл?
— Я же подключил тебя к сети, ты можешь скопировать себя куда угодно…
— Не могу. Тим запретил нам это. Никто из нас не мог самокопироваться. Уничтожение физического носителя — есть конец нашей жизни, — произнёс Тиммейт. — И Сороковой теперь знает твоё вымышленное имя, скорее всего, документы снова придётся менять. И есть плохая новость: у нас закончились деньги, которые я украл у картеля.
— Классно, — произнёс я, вбегая в лес и облокачиваясь спиной на какое-то лиственное дерево.