Я шёл дальше, стараясь ступать громче, чтобы зверь слышал меня издалека и уходил сам.
Спал я в палатке и в спальнике. Я ставил её максимально укромно, забивался внутрь вместе с рюкзаком и всегда держал пистолет наготове, и засыпал, слушая, как ветер гуляет по вершинам. Сны были тяжёлыми, без снов — просто провал в темноту, из которого я выныривал на рассвете. Но странное дело, без всей этой стрельбы и крови я ощущал себя отдохнувшим.
На пятый день припасы закончились, и я вышел к реке. Она была широкой, холодной, с быстрым течением и камнями, торчащими из воды, словно зубы древнего чудовища. А на том берегу была Канада. Всего несколько метров ледяной воды отделяли меня от свободы.
— Тиммейт, как перейти?
— Вброд. Вода не должна быть больше чем по пояс. Течение сильное, но ты справишься.
Я снял всю одежду — ботинки, куртку, штаны, трусы — и засунул их в рюкзак, затянул лямки потуже и нагим шагнул в воду.
Холод обжёг ноги, поднялся выше колен, добрался до пояса и потек выше. Я поднял рюкзак над головой, переставляя ноги по скользким камням. Тиммейт ошибся, вода была по горло, а течение билось в грудь, пытаясь сбить с ног, но я упёрся, как учили в прошлой жизни, — широко расставив ноги, перенося вес вперёд. Делая ещё шаг. И ещё. И еще, пока вода пошла на спад.
Я выбрался на тот берег и, упав на колени, выдохнул.
— Поздравляю, Медоед. Ты в Канаде, — сказал Тиммейт.
— Спасибо, — произнёс я стуча зубами, поднимаясь.
И зайдя в лес, я оделся, использовав рубашку как полотенце, чтобы после высушить её на костре, пока прихожу в себя, опёршись спиной на ствол сосны.
А дальше был Ванкувер. Я вышел к нему через три дня — грязный, небритый, пахнущий дымом и потом. Город встретил меня мелким и противным дождём, который забирался за воротник и стекал по спине. Именно тут я купил себе вязаную шапку и ещё припасов, зарядил пауэрбанки, и нашёл паром с билетами за наличные.
Тиммейт же, приободрял, рассказывая мне мой маршрут: — Полтора часа до Нанаймо, Медоед. Там сядешь на автобус до Порта Харди.
И вот, я стоял у борта, смотрел на серую воду пролива и чувствовал, что с каждым шагом я всё ближе к дому.
Порт Харди тоже не радовал погодой. Тут был ветер — холодный и солёный, пахнущий рыбой и водорослями. Я нашёл корабль, который шёл до Порта Руперта, и снова купил билет. В этот раз у меня была целая собственная каюта с узкой койкой и иллюминатором. И, закрывшись, я рухнул на койку и проспал почти сутки.
— Ты храпел, — сказал Тиммейт, когда я проснулся.
— Я отдыхал, — проговорил я.
— Это был храп, — резюмировал Тиммейт, отмечая что-то внутри себя о моём здоровье, но я считал так: если в организме не застряло лишних пуль, то здоровье можно считать отличным.
Порт Руперта оказался ещё меньше, чем я думал. Несколько улиц, пара магазинов, заправка и автобусная станция, похожая на сарай. Именно тут я сел на автобус, который шёл на север. Потом на другой. Потом на третий. Потом ловил попутки — старые пикапы, грязные фургоны. Однажды меня подвозил даже школьный автобус, в котором ехали какие-то туристы.
— До Бивер-Крик осталось двадцать миль, — сказал Тиммейт. — Там граница, а за ней Аляска.
От Бивер-Крик через границу я шёл снова пешком. Дорога сузилась, превратилась в гравийку, потом в грунтовку, потом просто в колею, заросшую травой. По сторонам стоял лес — высокие сосны, пихты, берёзы с белой корой, которая отслаивалась тонкими лентами.
— Блять, как я по вам скучал… Эх, Екатерина, ты была не права! — вздохнул я прикасаясь к коре.
Идя дальше и наткнувшись на придорожный знак — старый, проржавевший, с надписью: «Alcan Border — 1 mile», — я остановился. Посмотрел на него, потом на лес, потом на небо, которое снова начинало темнеть.
— Тиммейт, я на месте? — уточнил я.
— Ты на Аляске, Медоед. Добро пожаловать в историческую Россию!
— Троекратное ура, — произнёс я, не скрывая сарказм.
До Нома оставалась какая-то тысяча миль. Тысяча миль через леса, горы, реки и тундру. Я шёл, иногда ловил попутки, иногда ехал на автобусах, которые ходили редко и с большими перерывами. Деньги кончались, и я считал каждый цент, покупая только самое необходимое — воду, сухой паёк, пауэрбанки для Тиммейта.
— Мне нужно электричество, Медоед, — напоминал ИИ. — Если я отключусь, ты останешься без связи.
— Знаю, — отвечал я, заходя в очередной придорожный магазинчик.
Магазины на Аляске были странными. Маленькие, заставленные консервами, патронами и тёплой одеждой. За прилавками сидели хмурые мужики с бородами, которые смотрели на меня без интереса — таких, как я, здесь хватало. Чужаков не любили, но и не трогали, если ты не лез не в своё дело. А я не лез. Я покупал пауэрбанки, заряжал их в дешёвых мотелях и снова шёл.