Связь начала шуметь — Тиммейт предупреждающе пиликнул в наушнике.
— Медоед, сигнал слабеет. Нужно заканчивать.
— Я тебя люблю, — сказал я быстро, потому что знал — если не скажу сейчас, потом может быть поздно.
— И я тебя, — ответила Ира. — Возвращайся, мой тропический рыцарь.
Экран погас. Я опустил телефон, глядя на своё отражение в потухшем стекле. Усталое лицо, отросшая крашеная борода и шрамы.
— Тиммейт, — позвал я.
— Слушаю.
— Напиши Еноту, пусть отправит картины по возможности, а у Иры возьми координаты, кому.
— У меня есть координаты, это снова закрытые города.
— И скажи, у меня стоит на насилие, видимо, подхватил от Сидорова, и хочется выполнять разбойничьи контракты в Блэк-листе, а это, видимо, от Сорокового. Я нормальный?
— Режим друга-психолога включён, — ответил ИИ. — Ты убил десятки людей, у тебя эрекция на насилие, ты хочешь заниматься тёмным ремеслом за деньги и разговариваешь с искусственным интеллектом, который сидит у тебя в ухе. Доктор Вайнштейн сказал бы, что тебе надо отдохнуть, и тут я с ним частично согласен. Я же думаю, что ты внушаем, за счёт пробелов в самопознании ты слишком близко воспринял слова Блэквуда. При том при всём, что реально ты с ним даже не встречался. Ты подошёл к дому, увидел галлюцинацию и пошёл дальше. Нет, Медоед, ты не нормальный! Но потому ты еще живой. Нормальный бы не выжил.
Я усмехнулся, откинулся на подушку и закрыл глаза.
За окном шумело море. Где-то там, за проливом, была Россия и дом. И новая жизнь, в которой мне предстояло научиться быть не только патрульным. Хотя, наверное, меня в патруль уже не возьмут, побоятся, что я у них в районе гражданскую войну буду останавливать. Но одно меня глодало: почему на мою голову постоянно что-то сыпется?
Хоть сейчас прекратило, и осталось лишь ждать. Ждать звонка от Ракитина. Ждать, когда откроется «окно» возможности. Ждать, когда я смогу сделать последний шаг с этой звёздно-полосатой страны.
— Тиммейт, — сказал я, проваливаясь в сон.
— Слушаю.
— Разбуди, если что.
— Обязательно, — ответил ИИ. — Спи, Медоед.
И я уснул, как и всегда, без снов, без видений. Только шум холодного прибоя и далёкий голос Иры, который всё ещё звучал в голове: «Возвращайся, мой тропический рыцарь».
Неделя в Номе тянулась медленно, как патока.
Дни были похожи один на другой: серое небо, холодный ветер, бесконечное море за окном. Я выходил на улицу только по вечерам, чтобы купить еды в маленьком магазинчике через дорогу.
Иногда я спрашивал у ИИ:
— Тиммейт, что не так? Почему они тянут со звонком?
ИИ молчал несколько секунд, потом отвечал:
— Море неспокойно, Медоед. Сезон штормов начинается рано в этом году. Может быть, с этим связано. Или они ждут, когда патрулирование ослабнет.
— Ты же можешь заглянуть в их расписание? — спросил я.
— Не могу. А если бы мог, то, зная наших, могу представить, что в расписании — одно, а на деле совсем другое. Плюс погода, которая не подчиняется ни графикам, ни приказам.
Я кивал и снова смотрел в окно. Волны накатывали на серый берег, разбивались о камни, отступали. Время тут тянулось слишком медленно.
На третий день я начал считать дни.
На пятый — перестал.
А на седьмой — телефон зазвонил.
— Кузнецов, — голос Ракитина был деловитым. — Завтра в три часа ночи по местному времени. На южной оконечности бухты, за старым рыбоперерабатывающим заводом. Будет резиновая, моторная лодка. Твоя задача — пересечь пролив по нейтральным водам.
— А как я её найду в темноте? — спросил я.
— Пройдись по берегу, возьми любую! Первую, какую найдёшь, — пошутил он.
— Понял. Дальше плыву по карте? — тут моряки меня бы поправили: кто ходит, а кто плавает, но Ракитин и я не были моряками.
— Карта и компас будут в лодке, непромокаемый мешок для электроники и спасательный жилет. Идёшь строго на запад, пока не упрёшься в остров Крузенштерна. Огибаешь его с юга. Потом — прямо на северо-запад, между островами. Граница между Россией и США проходит посередине пролива. Тебе нужно держаться западнее. Далее, от мыса Принца Уэльского до острова Ратманова — это восемьдесят километров по прямой. Твоя задача — пересечь пролив в самом узком месте. Это между островами. Там всего четыре километра. Но этот участок — самый опасный. Там и граница, и патрули, и течение сильное.
— А что по ту сторону?
— На острове Ратманова — погранзастава. Обходи стороной. Дальше — Чукотка. Там, в бухте Провидения, зажжёшь красный файер и тебя встретят. Всё понятно?