— «Гром-6», я «Гром-3». Доложи обстановку.
Я не ответил, а послал ещё одну гранату в цель, а потом ещё одну и ещё. И замер, прислушиваясь.
— «Гром-6», мать твою! Ты там живой? — повторила рация.
— Живой, — ответил я за него. И сам не узнал свой голос. Он был чужим. Хриплым. Таким же, как у того, кого звали шестым. — Походу, их третий уснул.
Перед глазами мелькнуло лицо Сорокового. Широко улыбался. А голос казался устойчивым, словно я всю жизнь говорил им.
— Хорошо, — ответил «Гром-3». — Подойди, у него должен быть прибор. Что-то типа сотового, на мыльницу похож, с кабелями. Посмотри электронику и тащи сюда. И что там с «Гром-4» и «Гром-5»?
Я посмотрел на трупы под собой.
— 4-й и 5-й спят, — выдохнул я голосом шестого.
— Понял. Иди сюда. У нас «Гром-2» тоже плох. Может уснуть.
— Понял, — ответил я.
— Я «Гром-8», покидаю позицию? — донёсся новый голос.
А вот и снайпер, или птурист.
— Давай, — разрешил ему третий.
И я начал действовать.
Я быстро стянул бронежилет с «Грома-4». Тяжёлый, с керамическими плитами, но размер оказался мой, и он сел как влитой. Магазины распихал в подсумки. Натянул окровавленную балаклаву в которой застрелил Гром-четвёртого.
В руках я нёс трофейный АК-105 и свои сумки.
Я шёл прямо, не опасаясь снайпера, — если он меня увидит, то примет за своего.
Шёл вниз по склону, туда, где у вертолёта ждали «Гром-3» и «Гром-2» и спускался «Гром-8».
Трава хрустела под ногами. Я двигался не спеша, как человек, который выполнил задачу и возвращается к своим.
— «Гром-6», ты где? — раздался голос «Гром-3» в рации снова.
— Иду, — ответил я чужим голосом.
— А всё, вижу тебя. Где седьмой?
— Зацепило. Уснул, — ответил я и вышел на поляну.
У остатков вертолёта было трое. Один — в тяжёлом бронежилете, с автоматом на груди «Гром-3». Второй — сидел на земле, прислонившись к шасси — «Гром-2». Тот самый раненый разведчик. Лицо белое, на боку — тёмное пятно крови. И еще один человек он был без оптики, видимо не снайпер, а путрист, а сама его трехногая установка где-то стоит далеко.
Они стояли ко мне спиной. «Гром-2» же сидел и смотрел в землю, не поднимая глаз.
Я вскинул автомат, посылая короткую очередь в затылок «Грому-3». И тут же насыпал «Грому-8», заваливая его на спину.
«Гром-2» дёрнулся, но я уже перевёл ствол на него.
— Не надо, — прошептал он, смотря на меня.
Я снял шлем, вытер пот с лица балаклавой и улыбнулся.
— Хорошо, — сказал я, подходя ближе и забирая у него автомат. Присаживаясь рядом на корточки. Пот с смешался с кровью и грязью. Я вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел на раненого. — Поговорим?
Он молчал. Глаза бегали по моему лицу — по шрамам, по чёрной крашеной бороде. Дышал он тяжело, хрипло с свистом из под брони. Кровь сочилась из раны на боку, пропитывая бинты, которые он сам себе наложил.
— Кто вы? — спросил я.
Он сглотнул. Сделал вдох — и закашлялся. На губах выступила розовая пена.
— ЧВК «Гром», — выдавил он. — Частная военная… компания.
Я усмехнулся.
— В России же нет ЧВК.
Он не ответил. Только посмотрел на меня — устало, обречённо. Или не знал, что сказать. Или знал, но не хотел.
— Задача у вас какая была? — спросил я. — Кто ставил?
— Говорили… — он закашлялся снова, сплюнул кровь. — Говорили, надо взять ДРГ, которая проникает с территории США.
— ДРГ, — повторил я. — Ума палата. А из ПТУРа кто стрелял?
— «Гром-8», — выдохнул он.
Я кивнул. Вспомнил «снайпера», которого только что завалил очередью. Ну правда, с чего я взял, что он снайпер? Хотя снайпер с ПТУРом, бывает и такое — в кадровом голоде людей мотивируют деньгами.
— Как планировали эвакуироваться? — уточнил я.
— Пешком… — он сглотнул, глаза начали закатываться. — Пешком назад. На территорию части.
— Какой ещё части?
Он открыл рот, чтобы ответить. Но вместо слов из горла вырвался хрип. Глаза расширились, тело дёрнулось и обмякло.
Я смотрел на него несколько секунд. Потом закрыл ему глаза.
Поднялся, осмотрелся и первым делом пошёл к командиру группы. Он лежал лицом вниз, раскинув руки, будто пытался обнять землю перед смертью. Я перевернул его на спину. Глаза открыты, смотрят в небо. Я прикрыл их ладонью тоже.
Обыскал карманы. В левом нашёл зажигалку и пачку сигарет. На поясе — кобуру с пистолетом, но я искал другое. Документов не было. Ни удостоверения, ни корочек, ни даже замызганного пропуска.
Телефон нашёлся во внутреннем кармане разгрузки. Тёмный, в матовом чехле, без опознавательных знаков. Экран погас, но я нажал на кнопку — запрос пароля. Я взял мёртвую руку командира, приложил палец к сканеру. Телефон щёлкнул и разблокировался.