– Я ни в чём не виновата! – немедленно заявила я.
– Чушь. Ни в чём не виноватых людей не бывает. Даже я в чём-нибудь, да виноват. Кстати, меня зовут Паоло, я начальник отдела обеспечения оперативной деятельности Патруля на Фьорде. Ты – Юлия?
– Да.
– Бон джорно, синьорина Юлечка, хоть сейчас и не совсем джорно. Познакомились, это хорошо. Теперь о твоей якобы невиновности. Ты стреляла в патрульного из бластера, думаешь, это сойдёт тебе с рук?
– Это был не бластер, а пугач.
– Кто об этом знает? Мы предъявим труп с дырой в голове, и трёх свидетелей, что стреляла ты. Труп найти легко, от сегодняшнего взрыва на космодроме погибло несколько патрульных. Бортовой искин тоже подтвердит всё, что нужно – подкорректировать ему память вовсе не проблема, у нас отличные специалисты. Тебя будут судить закрытым трибуналом, и никакой адвокат тебе не поможет.
– Почему закрытым?
– Потому что мы обвиним тебя ещё и в самой сегодняшней аварии. Доказать это не получится, да нам и не нужно. Потом тебя убьют обезумевшие родственники погибших, и всё. Хотя нет. Зачем усложнять? Мы сделаем не так.
– А как?
– Ты погибла во время взрыва. К сожалению, погибших много. Одним трупом больше или меньше, никто не заметит.
Не мне тягаться с офицером Патруля. Конечно, они смогут сделать со мной всё, что захотят. Родители давно отсюда улетели, дядя Фриц – тоже, как и все торговцы, которые меня знали. А тем, которые на Фьорде сейчас, на меня плевать. Они меня не знают и знать не хотят, у них свои заботы. Но если этот Паоло собирается меня убить, зачем он рассказывает свои планы мне?
– Паоло, что ты от меня хочешь на самом деле? – спросила я, решив, что соблюдать с ним вежливость необязательно.
– Вот это, Юлька, правильный вопрос, – обрадовался он. – Я хочу, чтобы ты и дальше принимала участие в операции лейтенанта Леона.
– Что это за операция?
– О, мама миа, откуда же мне знать? Если я случайно узнаю, меня убьют, дабы сохранить секретность. Я ведь только обеспечиваю чужую оперативную деятельность, сам я не оперативник. Мне говорят, что им нужно, я по мере сил это предоставляю. Сейчас им нужно завербовать агента Юлию, чем я и занимаюсь. Если не получится, означенную Юлию надлежит привести к вечному молчанию. Проще всего это достигается казнью.
– Убийством, – поправила я.
– Казнь, понимаешь ли, пахнет казнью, хоть казнью назови её, хоть нет. Что-то подобное сказал один великий поэт древней Земли, и он прав, синьорина. Что ты выбираешь?
– Два условия. Жалование удвоить – надбавка за риск. И я должна знать, что это за операция, а то, видит Мать, есть вещи и похуже смерти.
– Что синьорина считает хуже смерти? – Паоло весело улыбнулся.
– Рабство. Женщинам Космика рекомендует на Мекке ни в коем случае не покидать порт, а ещё лучше – корабль. По обычаям аборигенов, женщина – законная добыча. А Мекка – единственный порт поблизости, где нужен скандий с Фьорда.
– Я не распоряжаюсь финансами, выделенными на эту операцию. И при всём желании не могу тебя просветить, в чём она состоит, просто потому, что не знаю. С этим тебе к Леону.
– Ладно, а ты можешь хотя бы объяснить, почему меня не вербовали, даже когда я обсуждала трудоустройство в Патруль с вашей кадровичкой? А сейчас вот…
– Валентина – гражданский служащий, она просто не в курсе дела, выполнила приказ, и всё. А вот почему лейтенант дал ей такой дурацкий приказ, я тоже не знаю. Понимаешь, бамбина, Патруль создавался для поддержания порядка, и действовать должен был открыто, оперативная работа не предусматривалась. Но потом выяснилось, что воевать с пиратами гораздо удобнее, если в их рядах есть агенты Патруля. Но обученных и подготовленных агентов мало, как снега в работающем двигателе. Вот агенты-недоучки и запарывают простейшие операции. Я ответил на твой вопрос?
– Да, Паоло.
– Очень хорошо. Я передам лейтенанту свои рекомендации, поддерживая твои требования, но он мне не подчиняется, и может их отклонить. Тогда мы продолжим нашу беседу. А пока иди, а я займусь обеспечением пострадавших при взрыве. Сама видишь, операция лейтенанта Леона важнее помощи раненым. Странно, но факт.
Глава 11
После меня к Паоло зашёл Леон, а я ждала в коридоре. Они громко орали друг на друга, я всё слышала, но ничего не поняла – их, с позволения сказать, диспут шёл на языке, которого я не знала. Капитан вышел из кабинета каким-то потерянным, с моими требованиями согласился без единого возражения, добавочные деньги перевёл мне на карточку сразу, а вот рассказать, в какую операцию меня втянули против воли, пообещал уже на борту, потому что здесь болтать опасно – могут подслушать.