Додумался же он говорить такие вещи возле разобранного санузла! Но собирать его, пожалуй, плохая идея. Я чуть приподняла Леона и оттащила его подальше от этого совершенно неподходящего места, так, чтобы между нами и санузлом оказалось пилотское кресло и обзорный экран. Теперь он стоял, пялясь на меня совершенно бессмысленным взглядом. Я снова сняла комбинезон и легла на пол, положив на него голову. Нести его куда-то и там закреплять на полу или на стенке не хотелось. А Леон стал на четвереньки и поцеловал мне ногу чуть ниже колена.
– Что, по-твоему, ты сейчас делаешь? – прошипела я.
– Нельзя целовать ножку? – перепугался Леон.
– Нужно вот это – вот сюда, – я показала пальцем и «это», и «сюда».
– А как же предварительные ласки?
– Сейчас как предварительно приласкаю, мало не покажется!
– И пусть Джоконда отвернётся, – попросил он. – Я стесняюсь.
– Джоконда не может отвернуться! Все видеокамеры закреплены намертво! Ты долго ещё собираешься меня злить? Смотри, не перестарайся!
Я заметила, что Леон, хоть мы и ругались, даже не подумал надевать свой комбинезон, так что теперь ему не пришлось раздеваться. Но что это могло бы значить, не поняла.
Глава 18
Тем вечером Леон затерзал и меня, и Джоконду вопросом, откуда у меня силы легко таскать по кабине взрослого мужчину. Одно дело на планете, где сила тяжести гораздо меньше привычной для меня, другое – при обычных для космиков четырёх же. Джоконда сказала, что информации на эту тему у неё нет, а я даже не сразу нашла, что ответить. Никогда не считала себя особо сильной, даже мама всегда была сильнее меня, да и брат в последний год, о папе даже говорить нечего.
– Может, это потому, что я при четырёх же не валяюсь в гамаке? – язвительно предположила я.
Леон обиделся, долго молчал, потом всё же попытался объяснить, почему он так много времени проводит в гамаке. Мне было неинтересно, так что я пропустила всё мимо ушей. Услышала только, что эту ночь он намерен спать со мной на полу. На самом деле не совсем на полу, а на мягком матрасе, что поделать, кроватей в космосе нет, но его голос звучал так печально, будто пол, на котором он собрался спать, каменный и расположен в холодном и сыром подземелье.
Я не возражала, только попросила, чтобы он не приставал с сексом до утра – мне почти сразу после пика наслаждения пришлось мыть и собирать санузел, а возня с этим оборудованием надолго прогоняет все эротические мысли и желания. Но не могла же я до утра оставлять унитаз разобранным! Мою просьбу Леон тоже пропустил мимо ушей, и едва улёгся рядом, стал настойчиво приставать. Не тратя слов, я слегка его оттолкнула, и этим сотворила огромный синяк у него на плече и ещё большую обиду. Мой так называемый возлюбленный назвал меня всякими нехорошими словами и ушёл спать в гамак, с которым, похоже, сроднился.
Потом он пару дней делал вид, что меня на борту вообще нет. Готовил только себе, разговаривал только с Джокондой, и даже когда забарахлила система регенерации воды и из крана полилось что-то мутное и вонючее, заявку на ремонт сделал ей. С этим оборудованием пришлось повозиться, раньше я его не ремонтировала, но как оно устроено, конечно же, знала. Так что поломку хоть и не сразу, но нашла – заклинило клапан, через который подаётся один из реактивов для очистки. Клапан отремонтировала, но это же ещё не всё – пришлось прочистить и промыть трубу для чистой воды. Сама при этом измазалась, как кочегар на древнем паровозе.
Как-то незаметно мы с Леоном вновь начали разговаривать, но ни о каких приставаниях и речи не было. Оба были вежливы, но не больше. Так продолжалось аж до скачка. Джоконда предупредила, что скорость вот-вот станет подходящей, и сказала, что может провести скачок сама, но готова уступить это мне. Для меня в скачке не было ничего интересного, я это делала десятки раз, и в пространство Стоуна, и обратно. Уже открыла рот, чтобы отказаться, и тут что-то подсказало спросить, не хочет ли Леон.
У него аж лицо засветилось, и он так шустро прыгнул в пилотское кресло, что я еле-еле успела отстегнуться и отскочить. Наш капитан запутался в страховочном ремне, пришлось срочно его выпутывать и пристёгивать к креслу, и я успела раньше, чем подошвами почувствовала слабенькую дрожь корабля, предвещающую скачок. Дрожь усилилась, и «Пора!» мы с Джокондой закричали почти одновременно. Леон с довольной улыбкой выставил максимальную тягу, я сразу почувствовала, как все мои мышцы напряглись от полуторной гравитации, скачок давно состоялся, но я дождалась, пока капитан сам не вернёт тягу к норме. Ему было трудно, но он это сделал.