— Понятно, — произнёс я, эвакуируя её из враждебного места.
— Эй, она не заплатила! — прозвучало сзади. — Девушка!
Даша не слышала, а я вёл её к выходу. Благо тот был уже рядом. В проёме стоял тот самый крепыш, он тёр паховую область, и та самая девушка, чью бандану я унёс.
— Он, это он! — завопила, как резанная, барышня и отбежала от выхода, удалилась от него и вышибала.
И каким же было моё удивление, когда я вывел Дашу на улицу, что тут стоял полицейский экипаж, а ко мне шли двое мужчин в пятнистой форме.
— Вот он, он мне руку чуть не сломал, и Васю побил!
— И она счёт не платила! — донеслось сзади от выбежавшего худенького бармена в заниженных штанишках.
— Я никому ничего не должна, я себя сделала сама! — широко улыбаясь, пропела Дарья.
— Даш, ментам не груби, я договорюсь, — прошептал ей на ухо я.
— Уважаемые! — обратился старший сержант, на нём не было брони, а только лишь автомат на плече, а у второго сержанта — кобура с ПМом.
— Масочку снимаем, ковид больше не страшен! — выдал сержант.
— Пацаны. Я свой, из Кировского ОВО, — прошептал я, — Примите нас. Я в машине всё объясню.
Под крики в спину нас сопроводили в автомобиль с логотипом «Лада», посадив на задние места. С нами остался водитель, а старший группы задержания — тот что с автоматом — ушёл к бару объщаться с потерпевшими. Я снял бандану, и сержант удивлённо ухнул.
— Ух ты, Слава, ты чё там делал? Это же не наших ценностей место?
Отлично, меня узнали, значит, дело пойдёт легче.
— Да, братух, девушку вызволял, можно сказать, защищал те самые русские ценности, пока они её там не захороводили в свои сети.
— Дело благое, — похвалил меня сержант. — А я на оружие аттестовался, вот баранку кручу, сутки через двое. Зато доплаты.
— Доплаты? — не понял я.
— Я сам платёжку видел, один чел 103 тысячи за июнь получил, но правда и работал ненормированно.
— Сержант? — уточнил я.
— Старшина. Его жена выгнала, он и сдался ротному в «рабство». Зато дела материальные поправил. А ты как?
— Да тоже нормально, завтра на смену вот, да девушка чудит, — произнёс я, взглянув на Дашку, которая сделала губки уточкой, мол «это да, я могу, я чужу».
И тут вернулся старший. Видимо, наслушавшись обитателей места, куда православным заходить крайне не желательно.
— Дим, да это Слава, мы в учебке с ним были. Нормальный пацан, — резюмировал сержант.
Старший сержант Дмитрий обернулся на меня, измеряя меня взглядом.
— Да? Нормальные по «Голубикам» не ходят, — выдал он.
— Товарищ старший сержант, у меня была спецоперация по вызволению любимой девушки.
— Ты что, в ОСБ давно не был? Эти педики тебе кражу предъявляют и хулиганство.
— Там не кража, а девушка покурить вышла и не захотела возвращаться, — вступился за меня сержант.
— Стёп, — обратился старший к сержанту, — Прикинь, если бы Гусев сюда приехал или кто другой с управы? Твой друг в костюме советского спортсмена на завтра уже не работал бы… В общем так…
Он не договорил. Его прервала рация.
— 337-ой, Ленску⁈
— Слушаю, — проговорил старший, зажимая кнопку на головке рации.
— Что там по «Голубике»?
— Тут нетрадиционные, на друг друга пальцем показывают, не могу пока разобраться, сейчас уточню, будет ли заявление, — ответил старший сержант.
— Понято, — ответил Ленск.
Видимо, Ленинский районный ОВО Златоводска.
— Удостоверение с собой? — спросил у меня старший группу задержания.
— Да, — выдохнул я, доставая из кармана корочку.
— В общем так, товарищ младший сержант, счёт за барышню придётся оплатить, это раз, банданку вернуть и подыграть.
— Понял, — кивнул я.
— Ну раз понял. На браслеты, пристёгивай себя к ручке над дверью.
— Она же резиновая и непрочная? — не понял я, осматривая ручку и принимая от старшего чёрные наручники.
— Но любители западных ценностей об этом не знают. А ты, плачь, закрыв лицо, — обратился он к Даше.
Сказано — сделано, и я прикован к хрупкой ручке, а Даша ревёт в ладошки.
— Стёп, помогай им дальним, — попросил старший сержанта.
И вот уже группка не таких, как все, подтянулась к открытому окну.
— Так, терминал несите, преступники готовы возместить ущерб, — произнёс он, отдавая бандану девочке, которая пыталась не пустить меня в бар.
— А что с ними будет дальше? — спросила она.
— В тюрьму отвезём, а там года через 3–4 вернутся к вам вашими же клиентами, — нашёл, что ответить, старший.
— А-а-а-а. Мы тут вообще-то по доброй воле, — произнесла девочка, натягивая бандану.