Внутри здание оказалось таким же непарадным, как и снаружи. Длинные коридоры, выкрашенные масляной краской, пахнущие пылью, слабым запахом сигарет и остывшей едой из столовой комнаты. По стенам висели бесконечные доски объявлений, поздравления с днём рождения, какие-то графики, портреты командного состава. Из полуоткрытых дверей доносились обрывки разговоров, звонки телефонов, клацанье клавиатур.
Моей целью был кабинет роты. Дверь была приоткрыта. Я вошёл без стука.
Тут был секретарь роты, девушка Елена в звании сержанта за компьютером, и командир взвода прапорщик Мухаматдиев. Он стоял у окна с кружкой кофе, и его осанка, даже в такой, казалось бы, расслабленной позе, выдавала строевую выправку. Сухощавый, жилистый, не высокий, с резкими, скуластыми чертами лица и тёмными, пронзительными глазами, он смотрел на меня бесстрастным, изучающим взглядом. Прапорщик «старой закалки», временно исполнявший обязанности комвзвода в ожидании офицерских погон, казался воплощением служебной педантичности и требовательности. Он был тем, кто не кричал, но чьи тихие, точные замечания били не в бровь, а в глаз.
— Здравия желаю, — поздоровался я со всеми, а Мухаматдиеву пожал руку. Его рукопожатие было сухим и твёрдым, как и он сам.
— О, Слава. — Он кивнул, его лицо не дрогнуло. — Завтра после смены, у тебя до занятий аттестация на оружие. Так что базу подучи на смене, — произнёс он немного хрипловатой речью.
— Есть, повторить базу, — кивнул я.
— Всё, дуй в оружейку. Развод скоро, — произнёс он, поворачиваясь к окну.
— Здравствуйте, — произнесли сзади меня.
И это заставило Ратмира Мухаматдиева повернуться. В роту вошёл тот самый стажёр, которого остановили на КПП.
— И тебе не хворать, — произнёс комвзвода.
— Мне сказали сегодня прибыть, — произнёс он.
— Ты кто? — уточнил Ратмир.
— Стажёр полиции Виктор Бахматский.
— А почему не в учебке?
— Сказали, что мест нет, на следующий набор пойду, — ответил стажёр.
— Понял. Покажи документы, — произнёс Ратмир и, взяв корочку у Бахматского, прочитав там всё, что он хотел прочесть, сообщил: — Бардак, конечно. Так ты иди с Кузнецовым спецсредства получать, а я пока в журнал дежурному тебя впишу.
— Слава, — протянул я руку стажёру.
Парень, сгибаясь в дверном проёме, как молодая поросль, сделал шаг вперёд. Витя был высоким и до неуклюжести долговязым, с угловатыми движениями, будто его конечности жили своей отдельной жизнью. Его лицо с острыми скулами, выступающим подбородком и крупным носом напоминало неотёсанный, но выразительный эскиз.
— Витя, — глуховато отозвался он, и его костлявая ладонь с силой сжала мою в коротком, сухом рукопожатии.
Я шёл в оружейку, а Витя следовал за мной.
— Давно служишь? — спросил он.
— Пять лет уже как, — ответил я.
— Погоди, а что ты еще младший сержант? Тут звания, что не меняются? — удивился он.
— Почему? Каждый год меняются, я просто просто прапорщиком пришёл, — выдал я, а зачем спрашивать, когда по погонам всё и так видно.
— А-а-а-а, шутишь? — догадался Бахматский.
— Шучу, да, — кивнул я.
На самом деле, только сейчас я ощутил последствия бессонной ночи. Чуток штормило, чуток, клонило в сон, но всё это было ничтожно по сравнению с тем, как чувствовал себя старший сержант Лаечко.
Сидя на кожзамовской поверхности чёрных диванов в холле, напротив темнеющего прямоугольника бронированного стекла дежурной части, он казался изваянием. На стеклянном столе рядом стояла полупустая пол-литровая бутылка воды, а он сам, развалившись, откинул голову, словно в ожидании неведомого.
— Иди, получай спецсредства, — произнёс я Вите, указывая на оружейную комнату. Дверь в которую была как раз рядом с дверью в дежурную часть.
А сам подошел к старшему сержанту.
— Здорово, Саша, как сам? — осведомился я.
Александр медленно опустил взгляд с потолка, пронзая меня.
— Да херово! — выдохнул он.
— А чего, как я понимаю, на паре бутылок пива вчера ничего не закончилось? — пытался я разрядить обстановку.
— Да, блин, все только началось. Я потом в «Абсент» поехал, — его голос дрожал от усталости. — Там склеил каких-то двух теток лет тридцати. И с ними, короче, тусили до утра. Я теперь песни восьмидесятых могу наизусть петь. Антипохмелин выпил, даст бог взводный и ротный с дежурным не почувствуют, а на смене за пару часов приду в себя. А ты как?