— Понял, спасибо, — кивнул я, давая понять, что беседа окончена.
Но дед не уходил. Он облокотился на палку, словно собираясь нести вахту со мной в паре.
— И долго это ещё? — спросил он, с надеждой глядя на дверь 37-й квартиры, будто от меня зависело, когда она волшебным образом откроется.
— Пока не приедут, — развёл я руками. — Или пока хозорган не ответит.
Он что-то неопределённо пробурчал себе под нос, качнул головой, словно говоря «эх, молодость, совсем служить разучились», и, наконец, зашаркал вниз. Его шаги медленно затихли, оставив меня в компании гула из вентиляции и всё того же едкого запаха.
Я посмотрел вниз через подъездное окно.
«С ромбиками на решётке…» — покрутил я в голове образ. Память Кузнецова лениво поскреблась и выдала: возможно, Chery или Geely. Но какая разница? Машина во дворе — это хоть какая-то ниточка. Может, номер записать? Хотя бы для галочки. Для того самого рапорта.
Далее я достал рацию и, открутив от неё антенну, зажал кнопку передачи.
— 305-й, 705-му, — позвал я.
— Слушаю, — ответил Дима.
— Слушай, тут сосед сверху спускался, говорит, что хозорган кутить вчера изволил, а машина его во дворе стоит, может, он там? — спросил я, и тут в кармане запиликало.
Я достал телефон и увидел входящий, подписанный как «Дима водитель 305».
Взяв трубку, я услышал голос Димы:
— Ты что, радиоэфир засоряешь? Рация же есть?
— Так я антенну выкрутил, меня только вы слушать можете, — ответил я.
— Телефон же есть. Какая машина?
— Белый китаец, с ромбиками на решётке радиатора, — выдал я.
— Щас гляну, — произнёс Дима и, повесив трубку, вышел из экипажа и направился к машине.
И тут я услышал, как ручка у охраняемой мной двери несколько раз опустилась и поднялась, характерно щёлкая замком. А потом в квартире раздался грохот. Я молча вкрутил антенну в рацию и поднялся на площадку, стараясь не попасть в поле зрения камеры электронного звонка. Преступник был внутри и пытался выйти, но что-то пошло не так.
Глава 9
Жулик
Ручка снова дёрнулась, и я наконец сообразил, что к чему. Она опускалась вниз, а створка при этом дёргалась внутрь квартиры. Так не бывает — все железные двери, которые я видел, открывались наружу, чтобы злоумышленникам было сложнее их выбить. Здесь же всё было наоборот.
И я решил играть на опережение: резко опустил ручку вниз и рванул её на себя. Дверь поддалась, но туго, словно её что-то держало изнутри. Я упёрся ногой в косяк, перехватил ручку обеими руками и вытянул её всей силой Славиного тела.
— Ох, ё! — раздался изнутри приглушённый возглас, и в проём на пузо повалился кто-то большой.
Это был здоровенный мужик, от которого разило перегаром, как от целого пивного ларька. Лицо красное, опухшее, майка на животе заляпана чем-то тёмным. Он тяжело рухнул в коридор, едва не накрыв меня своим весом.
Мозг выдал единственную логичную версию: преступник. Я тут же навалился на него сверху, прижимая коленом к липкому от грязи полу.
— Стоять! Полиция! — скомандовал я, пытаясь схватить его за руку.
— О-т пусти, я нал-оги плачу! — заорал мужик сиплым пьяным басом и дёрнулся, едва не сбросив меня. — Это мой дом!
— Вам вменяется проникновение в жилище граждан! — проговорил я.
Он выкрикивал это с такой уверенностью, что на секунду я и правда усомнился. Но нет — квартира была поставлена на охрану, хозяев нет, а этот тип тут сидел и, видать, ждал, пока мы уйдём. Я изловчился, цепляясь за его скользкую от пота руку, и попытался завернуть её за спину. Но тело Славы Кузнецова, мягко говоря, не было готово к борьбе с таким тяжеловесом. Мужик рычал и хрипел, пытаясь перекатиться на меня. С третьей попытки, уже на грани того, что он вот-вот меня опрокинет, мне удалось заломить ему обе руки за спину и с щелчком застегнуть наручники.
— Сука, руки онемели! Я тебя посажу! Ты больше работать не будешь! — не унимался «хозяин», лёжа лицом в пол.
Я встал, отдышался и поднял рацию.
— 305-й, 705-му. Приём.
В эфире послышалось шипение.
— Слушаю, — это был Дима.
— У меня тут жулик из квартиры вывалился. Поднимись.
Почти сразу в разговор врезался дежурный:
— 705-й — «Казанке». Какой ещё жулик?
— В охраняемой квартире сидел и ждал, пока оцепление будет снято, — доложил я, глядя на своё пленное «сокровище», которое теперь лишь хрипло материлось уже в пол.
— Жди, — коротко бросила «Казанка».
Минуты через две снизу послышались тяжёлые шаги. На площадку поднялись Дима и, к моему удивлению, знатно отдохнувший и хмурый Лаечко. Они остановились и несколько секунд молча разглядывали картину: я, запыхавшийся, и огромный мужик в наручниках, лежащий в проходе и вяло ругающийся матом, что-то про мусорской беспредел.