Но стоило мне закрыть глаза, как картинка возникла сама собой, яркая и до боли навязчивая.
Вместо воды — ослепительные блики на хромированном шесте. Вместо шума душа — едва уловимый шелест её развевающегося халата. Я видел её спину, выгнутую в немыслимом, стремительном прогибе, летящую ко мне. Снова и снова, в цикле, как закольцованное видео. Её светлые, мокрые от душа волосы проносились в сантиметре от моего лица, а в носу стоял тот же сладковатый цветочный аромат, что и сейчас в этой душевой кабине.
Я с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть этот образ. Включил холодную воду — резкие струи ударили по коже, заставляя вздрогнуть. На секунду помогло. Но стоило телу привыкнуть к новому температурному шоку, как мысленный взор снова зафиксировал тот самый кадр: предательски распахнутый халат, аккуратная грудь, тонкая полоска белого кружевного белья на фоне загорелой кожи.
Нет, это не просто воспоминание. Это физическое ощущение. Внутри едва ощутимо кололо, дыхание сбивалось, и я поймал себя на том, что стою под потоком воды абсолютно неподвижно, заворожённый этим призрачным видением, сжимая в кулаке тюбик с гелем для душа.
«Контраст», — пронеслось в голове сказанное ей слово. Её тянуло на контраст после работы. А меня что тянет? На нарушение всех мыслимых и немыслимых протоколов? На мысль о том, что я, младший сержант полиции, стою голый в душе у стриптизёрши, а в голове у меня прокручивается её танец, от которого кровь стучит в висках.
Я снова открыл глаза, глядя, как вода растекается по мрамору. Шум воды не заглушал внутренний гул. Он лишь стал саундтреком к навязчивому кино, которое теперь играло у меня в голове. Смывая с себя пот и грязь смены, я лишь сильнее ощущал, как на меня налипает что-то другое — тягучее, тревожное и до неприличия притягательное.
Открыв глаза, я глубоко вдохнул и выдохнул.
«Так не бывает», — колотилось внутри моей ментовской головы мысль. Но так было. И в какой-то момент в ванную комнату ворвался поток свежего воздуха, а занавеска качнулась в сторону выхода: кто-то зашёл в ванную.
— Спокойно, это я. Ты разобрался с душем? — спросил чуть подпитый голос Иры, разливающийся в душевой словно звон множества колокольчиков.
«С-сука…» — мелькнуло у меня, как слово, которое как нельзя лучше подсвечивало эмоциональность этой ситуации.
— Да, да. Спасибо большое, — выдохнул я, в какой-то момент коснувшись себя ниже живота.
И если я не верил, что так может быть, то мочеполовая система вполне себе верила. Демонстрируя мне, как бывшему пионеру и комсомольцу, что ОН всегда готов. Даже когда его об этом не очень-то просят.
— Смотри, вон пачка полотенец, после душа возьми серое, оно для всего тела, — произнесла она. Её голос казался всё ближе, и нас отделяла лишь клеёнка и сплошная струя воды.
— Хорошо, я понял, — выдохнул я, видя её силуэт через матовый ромб мутной клеёнки.
— Да? — удивилась она. — Точно разберёшься? Я могу отдельно положить куда-нибудь? К примеру, сюда…
Глава 16
Искушение и долг
Её босая нога шагнула в душевую, отодвигая клеёнку, отделяющую нас. Полотенца у неё в руках не было, а из одежды — только блестящий пирсинг в пупке. Ира шагнула ко мне и приблизилась настолько близко, что я мог касаться её без участия рук.
Она смотрела мне в глаза, так как была чуть ниже. Пальцы её свободной руки легли мне на трапецию и проскользили по грудной, прессу, касаясь меня внизу живота и беря меня в захват за мой мужской «хвост».
«Как поменялись времена», — почему-то подумалось мне. Всё стало настолько проще, или это вино руководит её поступками?
Но как насчёт меня? Что руководит мной, и что есть я, и какие цели я преследую?
— Нравлюсь? — зачем-то спросила она мне на ухо, и её голос прозвучал глуховато, будто из-под воды.
Пар от горячей воды густел в воздухе, наполняя лёгкие влажным жаром. Ира на мгновение закрыла глаза, её покачнуло, и она инстинктивно упёрлась свободной ладонью мне в грудь, чтобы не потерять равновесие. Её пальцы скользили по моей мокрой коже уже без прежней уверенности — теперь это было скорее усилие уставшего человека, а не соблазнительная ласка. Капли воды, стекавшие с её ресниц, были похожи на слёзы, но на самом деле это был просто конденсат, смешавшийся с оставшимся после её работы макияжем. Видимо, алкоголь, до этого приглушённый танцем и адреналином, поднялся изнутри в её светлую голову и поглотил сознание девушки густым туманом, размягчив мышцы и сделав Иру ватной. Её тело стало тяжёлым и податливым и подалось назад, падая, но я подхватил её, беря на руки.