— А на переулке, или на проспекте Нахимова? — уточнил Лаечко.
— Не запомнил, я же в рацию не отвечал, — признался я.
— Короче, мы не слышим, мы на обеде, и через 6 минут будем в квадрате.
— 305-й, Мельникову! — вдруг прозвучало сзади, и мы обернулись: усатый капитан стоял прямо за нами. — Вы чё, волки, о@#ели⁈
— Так ужин же! — произнёс Лаечко отвлекаясь от видео.
— Адрес примите по рации и едьте туда, хоть весь свой ужин, — настоял Мельников.
— Ага, а потом случись что, служебная проверка по нам пройдёт и нам же а-та-та сделают! — воспротивился идеи старший группы.
— Так, б№"№дь, слушай мою команду! Прямо сейчас идёте в машину и принимаете адрес! А ваши 5 минут я вам прощаю! — скомандовал капитан.
— Спасибо, — погрустнел Лаечко, вставая.
— Не за что! А-то у меня Микелянджело на входе, нуждается в еще трёх черепашьих друзьях и вы на них очень похожи!
О как, значит, я угадал, и Бахматского назначили именно черепахой-ниндзя.
— Мы из другой сказки, — отмахнулся Саша.
— Из какой, интересно? — уточнил дежурный.
— Дюма, «Три мушкетёра».
— Ловелас — Арамис — Кузнецов, Алкоголик — Портос — Лаечко, и Семейный — Атос — Черепанов Дмитрий. Пи#$$йте на адрес говорю! Канальи! — прокричал Мельников, шевеля своими усами.
И мы, сев в экипаж, поехали.
— Казанка, 305-му? — запросил Лаечко.
— Ты где был? — спросил Мельников в рацию.
— В низине, я тебе отвечал, ты не слышал. Дублируй: переулок Нахимова или проспект?
— Переулок, — произнёс дежурный.
— Принято, подъезжаю. — ответил старший, хотя мы только выехали с отдела, видать очень близко адрес.
— Экипироваться обязательно, если это не снятие? — уточнил я у старшего.
— Нет, но спецсредства возьми.
Очередной подъезд, над входом в который табличка с номерами квартир, встретил нас обшарпанной чистотой и растениями между этажами. Поднимаясь на четвёртый этаж, мы нашли ту самую квартиру, и Лаечко прислонился ухом к двери.
— Бьёт её, походу, — выдал он и позвонил в дверь.
Не то чтобы тут было шумно, не было музыки, но после звонка даже неуверенные шумы изнутри прекратились, и Лаечко позвонил еще раз, и еще, и еще, и еще…
Наконец нам открыли.
На пороге стоял мужчина в чёрном, вьющиеся из-под шляпы пейсы и шапочка говорили о том, что перед нами или еврей, или тот, кто хочет им казаться.
— Доброго утра, уважаемый, — начал Лаечко. — Соседи жалуются на крики.
— Ой, простите нас, мы увлеклись, — выдал мужчина без всякого акцента.
— Мы пройдём в квартиру? — спросил Лаечко.
— Зачем? — не понял тот.
— Затем, что есть основания полагать, что у вас тут совершается преступление против жизни и здоровья.
— Тут ничего не совершается, — запротестовал «еврей».
— Милый, кто там? — спросили из глубины дома женским голосом, и мы со старшим наклонили головы, чтобы увидеть говорившую.
Говорившая была бледна, но не от страха, а от пудры, у неё были красные румяные круги на щеках, а тёмные волосы убраны в шар на макушке, в который были воткнуты две длинные спицы крест-накрест, и самое странное — она была в кимоно. Не в борцовской куртке, а в чём-то похожем на настоящий японский халат.
— Полицаи, доХАгая! — у мужчины вдруг появился акцент и картавость.
— Смотрите, или мы заходим, или вас кладём лицом в пол, заковываем в наручники и отвозим в РОВД, где на вас будет составлен материал по неповиновению, — продолжил Лаечко. — У меня нет основания полагать, что вы тут вменяемые. И не издеваетесь над кем-то третьим.
И мы шагнули в квартиру, когда человек в чёрном отсутпил в сторону. В квартире было чисто, она была двухкомнатная, и никаких следов крови и насилия тут не было. Не заправленная кровать, столик с чайными пиалами для чайных церемоний и кожаная плётка, лежащая на полу, которая была больше бутафорской, чем чем-то опасным.
— Никого вроде больше нет, — резюмировал я.
— Так, ваши документы! — потребовал Лаечко.
И мужчина, и женщина поспешили принести их и, отдав, уселись на расправленное ложе. Еврей и японка наверное никогда не встречались в реальности, и вот наконец встретились на нашей смене.
— Господа Петровы, проживающие по прописке: переулок Нахимова, 4, квартира 58, почему шумите и мешаете людям спать? — Лаечко посмотрел на настенные часы, было уже половина восьмого.
— Товарищи полицейские, мы не нарочно, просто мы играли, — выдала Петрова.