— Чем плоха любовь?
— Тем что дружба стабильнее, — ответил я, а сам подумал: «А любовь, что это за чувство такое, какие её параметры, базовые ценности? Даже в песнях поётся про дружбу — „друг в беде не бросит, лишнего не спросит, вот что значит настоящий верный друг“. А про любовь? За неё только пьют и всё. Парень с девушкой говорят друг другу „я тебя люблю“, а об одном и том же они чувстве говорят или есть нюанс?» И тут я понял, что меня расслабило окончательно.
Конечно, находясь в общении с девушкой, которая нравится, так и подбивает говорить ей приятности, почему-то девушки и выбирают таких вот болтунов. А правдорубов вообще никто не любит, вот зачем я начал говорить про дружбу, выпил бы за любовь, как Игорь Николаев завещал.
«Тебя же не жениться заставляют, а поддерживают с тобой романтическую беседу.» — обругал я себя мысленно.
Да и в свадьбе чего плохого, главное, чтобы человек был хороший. Каким и должен быть друг, женщина-друг — естественно, а потом уже из взаимного уважения родится сверхчувство, которое и можно будет назвать любовью.
— Тогда за дружбу! — улыбнулась она, приняв мой «словарь», и мы снова пригубили.
А после Ира поставила бокал и посмотрела на меня.
— Ладно, хватит ходить вокруг да около. Говори, где у тебя болит?
Я неуверенно мотнул головой:
— Да ты вряд ли поймёшь…
— Понимаю, — перебила она. — Тебе нужен не эротический массаж, а настоящий. Чтобы суставы хрустели и мышцы пробивались. У меня есть кое-что… — Она поднялась и через минуту вернулась с каким-то странным устройством, похожим на пистолет с большой круглой насадкой-шариком на конце.
— Это что ещё такое? — удивился я.
— Перкуссионный массажёр, — она нажала кнопку, и аппарат ожил, заурчав низким, мощным виброгулом. — Давай, снимай халат с плеч.
Я, подчиняясь, спустил халат до пояса. Ира села на диван у меня за спиной. Сначала она просто положила тёплую ладонь мне между лопаток, как бы определяя, где напряжение, может, и правда умеет, а затем поднесла вибрирующий шарик.
И началось невероятное. Мощные, быстрые, но не резкие удары-вибрации начали вбиваться в мышцы трапеций. Сначала было почти больно от непривычки, но через секунду эта боль превратилась в онемение — это кровь накатила в мышцы. Казалось, этот жужжащий шарик выбивает из них всю усталость. Я невольно закрыл глаза. Ира, словно понимая всё без слов, медленно вела массажёр вдоль позвоночника, прорабатывая каждую напряжённую точку на спине. Голова стала лёгкой и пустой, тело обмякло, а вино, смешиваясь с физическим кайфом… Мир поплыл, стал мягким и по-детски безопасным. В этот момент не было прошедших суток, ни принципов, ни сомнений. Было только расслабление и жужжание за моими плечами.
В какой-то момент к шее прикоснулось что-то тёплое и мягкое, а волосы Иры упали на моё правое плечо, пока её губы вкушали мою шею. «Благо — помыл», — мелькнуло у меня, но передо мной был стол, а девушка была сзади, нельзя было лишать её возможности себя любить, и я встал, повернувшись к ней лицом. Однако её пальцы уже развязывали мой халат, оставляя меня в костюме окончания вчерашней ночи. И её губы снова нашли моё тело, в этот раз ниже, чем в прошлый, а пальцы девушки обнимали меня за бёдра, словно я и в этот раз норовил уйти. Но тут в дверь позвонили.
— Пошли все в баню, — выдохнул я, касаясь пальцами её чудесных волос.
— Эти не пойдут, эти будут звонить и даже стучать, — ответила она, прерываясь.
— Может, по рогам им дать сходить? — уточнил я.
— Я сама схожу, это суши привезли. А ты подожди меня тут и смотри, чтобы настроение не падало, — кокетливо улыбнулась она, поправляя свой халат и направляясь в коридор.
И уже через минутку вернулась с пакетом, который оставила у входа в зал. Идя ко мне медленно и словно уверенно, словно по сцене, она позволила ткани её халата соскользнуть с её фигуристого тела, а, достигнув дивана, Ира шагнула на него коленями и лёгким прикосновением за плечи попросила меня лечь. Сама же девушка взобралась на меня сверху, наконец-то объединяя наши тела. Она была прекрасна, как и вчера на пилоне, так и сегодня на агрегате поскромнее. Словно танцуя, её пальцы прикасались к её телу, подчёркивая изящество её аккуратной груди, тонкой шеи, ухоженных волос. Её вздёрнутый носик поднялся вверх, словно ей не хватало воздуха, а голубые глаза закрылись, будто бы предвкушая сон. Однако её тело продолжало танцевать для одного-единственного зрителя, без наличных денег, без необходимости отрабатывать танцевальную смену. Усталость усталостью, но в этом танце я подключился к ней, стараясь попадать в её ритм, подталкивая бёдрами снизу. И она завалилась на меня, вставая на локти, тяжело дыша мне в левое ухо, касаясь своей грудью моих ключиц и плеч.