Я замер на пороге суда, рассуждая, что мне делать дальше. С одной стороны, тварь, которая устроила мне эти приключения, должна была быть наказана как можно быстрее, в следующий раз мне может так не повезти, как сегодня, и придётся развиться по «ветке» заключённого. С другой, если всё равно сидеть, может, задвухсотить гада, и дело с концами.
Что если я перерождён, чтобы поменять свою свободу и жизнь на жизнь одного единственного говнюка?
Что я о нём знаю? Я поднял голову и снова встретил плакат с его лицом. Ничего по сути. А так бы взять нож, а лучше два, и ворваться в его квартиру или дом, перебить охрану, вряд ли они шибко хороши, и отпилить мерзавцу голову, прямо как духи нашим пилили, а на стене кровью написать «За 1994 с-сука!». А что же дальше? А дальше в бега, потому как с методами сегодняшних сыскарей меня найдут, нет-нет да и оставлю какую-нибудь ниточку. Однако снова возвращаться на нары не хотелось, и от сюда два выхода, либо убирать его легально и по закону, либо оказывать сопротивление при задержании, чтобы меня самого мои же коллеги и пристрелили.
Можно кстати и по другому. Узнать, где живёт, и подложить под машину самодельный фугас. Могут пострадать мирные… На его семью, если она есть, мне всё равно, даже если он хороший отец и примерный семьянин.
Вот такие улыбчивые мужчины в пиджаках и имеют множество скелетов в шкафах, обычно, хорошие мужья, отличные отцы, заботливые любовники для своих шлюх. Настолько, что у их шмар есть и квартиры, и машины, подаренные за счёт нажитых на солдатской крови деньгах. У тех, кого он подставлял в Чечне, тоже были дети и жёны.
Найти его офис, подложить СВУ на основе будильника и… к примеру, пороха, перемешанного с дробью, в ящик рабочего стола. Опять же слишком велик фактор случайных жертв: уборщицы, секретарши, другого мирняка. Лучше ножом, или самопальным дробовиком типа: труба, фитиль и та же дробь с порохом.
Я стоял думал над разным и вдруг осознал, что киллер из меня так себе, вот окопаться и держать высоту я могу, спасать заложников шибко не приходилось, но тоже могу, могу людей крутить, а от грабителя, или того же душмана я отличаюсь также, как кавказская овчарка отличается от гиены. Вроде те же зубы и хвост, но вот только задачи и методы решения разные, а ещё у овчарки с командами лучше, а от гиены незнамо, что и ожидать. Как только я продумал эту мысль, память Славы поделилась нововведением: согласно последним исследованиям, гиены не являлись псовыми, а принадлежали к кошачьим.
Может, поэтому эти кошки так и ржут над всем миром, потому как другие их считают собаками?..
Ну не мог этот чёрт с плаката не наделать себе врагов! Всяко есть какие-нибудь зацепки, и его можно вполне легально посадить на пожизненное. А то садиться или гибнуть из-за этого мудака, после того как чудом получил вторую жизнь, такое себе… Убить тварь и броситься в бега я всегда успею.
Как только я определился, что буду мыслить и действовать как офицер, а не как масхадовец, рядом раздался гудок авто. Потом ещё и ещё, чтобы я заметил. И, прищурившись, я посмотрел туда, откуда был звук. Там стояла патрулька, из которой меня манил Николай Павлович Потапов, на заднем сидел мой взводный, а вот водителя я не знал, какой то гражданский мужичок средних лет.
Пиво и массажи с парилками, походу, отменяются. Я сделал пару шагов, спускаясь с лестницы здания суда, и подошёл к патрульке.
— Садись! — приказал ротный.
— И вам доброго дня, Николай Павлович, — произнёс я и сел рядом с Мухаматдиевым на заднее сидение, по привычке протянув руку, но руку мне её не пожали.
— Поехали, — скомандовал ротный водителю.
— Куда? — спросил я.
— Ты для начала не хочешь объяснить, что это было? — спросил у меня Мухаматдиев.
— А на что похоже? — спросил я.
— Ты мне, бл№ дь, не зубоскаль! У тебя, на№ уй, пакет мефа нашли! Сидит, он лицом щёлкает! — буквально прокричав, ответил ротный.
— И почему я ещё на свободе? — уточнил я вместо того, чтобы сразу начать грубить и послать командира роты туда, куда он в своей мужской жизни ещё не ходил.
— Вот и нам интересно, — выдал Мухаматдиев, по сути переадресуя мне же мой же вопрос.
— Может, потому, что у вас боец не виноват ни в чём и суд в этом разобрался, а пока разбирался, решил его подзакрыть на полутора суток? — произнёс я, а в голове подумал: «Или у вас ваши звёзды на мозг давят?»
— Ну так ты расскажи. Просто ты везде на статью 51 ссылался и вёл себя как партизан, — начал уже нормально взводный.
— Да а смысл, если вы при встрече даже руку пожать не можете. Я тогда лучше по приезде сразу рапорт на увольнение напишу и пойду устроюсь в другое подразделение, где верят суду, а не домыслам. Только орать на меня, на№ уй, не надо! — выпалил я отцам — командирам. — А знаете что? Остановите машину, не№ уй моё время тратить, рапорт я завтра напишу!