— А чё сам? — спросил у меня помощник дежурного.
— Да менты деньги вынули, — отшутился я легендарной байкой жуликов.
— Ну, давай попробуем, — выдал он и нажал кнопку под микрофоном. — 311-й, Казанке?
— Слушаю тебя. — ответили ему из радиоэфира.
— Ты где по месту?
— Златоводск I, — ответили ему снова, — имея в виду вокзал, ЖД или авто.
— Заедь, — попросил старшина.
— Принято.
И через минуты три в дежурку постучался старший экипажа — это был тоже старшина, тот, которого я поменял на буйном хозоргане в прошлую смену.
— Отвези парня на Макрушино? — попросил старшина старшину.
На лице старшего одиннадцатого экипажа выступило недоумение, он, возможно, хотел сказать, что он так-то не такси, но тут он увидел меня.
— О, дарова, — пожал он мне руку. — Это же ты на Киевской, 13, хозоргана мордой в пол ткнул?
— Ну да, на прошлой смене, — кивнул я.
— Живут же люди, я туда час долбился перед тем, как третьего выставить, а потом охраняли десять часов, — покачал головой старший ГЗ.
— Он ещё только что и из пресс-хаты ОСБ откинулся, — вставил свои пять копеек помощник дежурного.
— Что, правда? Так это ты кого с весом взяли?
— Всё не так было. Вес был не у меня, а на месте, в котором я иногда бываю, и не было никакой пресс-хаты. А моя невиновность доказана в суде, — последнее я приврал, всё потому, что в суде не смогли доказать мою причастность. Вернее, по словам Каца, мне очень и очень повезло.
Но если я собираюсь продолжать работать в этом коллективе, эту историю я должен буду повторять раз за разом, пока очередной стажёр Бахматский снова не уснёт на картонке, или не удосужится учудить чего-нибудь инфоподавляющего. И только тогда они все перестанут судачить обо мне и станут говорить о другом.
Можно было, конечно, шикать на всех, мол, я не хочу об этом говорить, но это то же самое, что расписаться в том, что ты, мало того что виновен, так ты ещё и не раскаиваешься. И как там сказала болеющая следователь? «Может продолжить осуществлять преступную деятельность…»
Чем меньше эмоций я буду вкладывать в этот казус с подбросом, тем раньше всё это забудется.
— Ну, бывает, — пожал плечами старшина. — Они такие же менты, как и мы, у них тоже АППГ есть, может, вербовать тебя хотели, чтобы ты стучал на своих. Странно, кстати, что тебя так быстро отпустили.
«Отлично», теперь я не барыга — теперь я барабан ОСБ…
— Тогда бы никто не узнал о подбросе, я бы пришёл на смену и тихо подглядывал за всеми. Лучше всего, конечно, не меня вербовать, а помощника дежурного, — выдал я антикриз, хитро глянув на усатого старшину.
— Всё, Штрилицы, дуйте отсюда на Макрушино! А то район в опасности! — начал дежурный, буквально руками выпроваживая нас из дежурки.
Без особых разговоров меня подвезли до дома. Где я поднялся на четвёртый этаж и, открыв незапертый «предбанник» — огороженный отсек коридора перед дверьми, — прошёл к своей съёмной квартире и постучался в дверь.
И мне открыли быстро, очевидно ожидая кого-то другого. На пороге стоял Лёха (скелет — кожа до кости) в семейных трусах и смотрел на меня будто я вернулся с того света, его детские глаза округлились, и даже рот открылся.
— Лёшь, кто там? — произнёс мне из его комнаты уже знакомый мне женский голос.
— Это… Слав, я сейчас тебе всё объясню… — начал Алексей как-то сбивчиво, неуверенно. — Мы думали, что ты ещё в тюрьме, мы хотели…
— Лёх, давай потом, — произнёс я. — Мне бы в гражданку переодеться. А то я воняю камерой.
Я скинул обувь и шагнул в комнату, и тут мой взгляд упал на кровать Алексея, на ней лежала с испуганным взглядом, пристёгнутая моими наручниками к батарее, Дашка.
— О, привет, — беззлобно улыбнулся я.
— Слав, мы хотели тебе сказать сразу, как тебя отпустят. Мы просто очень за тебя переживали и выпили чуть лишнего, — начала Дарья.
— Уф, ребят, ну тогда совет вам да любовь. Тут я жить всё равно не могу, мне сюда наркотики подбрасывают. Поэтому, Лёх, отцепи-ка мои браслеты, а я соберусь да поеду.
— Куда? — не понял Лёха.
— А меня, Лёх, переводят же… Сказали, что теперь за свои косяки и блядства, я буду пингвинов охранять где-то в МОВО у Моря Лаптевых.
— Слушай… — примирительно развёл руками Лёха.
— Не… Спасибо, конечно, но в МЖМ я как-то не участвую, хотя, Дашка, ты сегодня выше всяких похвал! — пошутил я.
А что ещё остаётся — морду бить товарищу по учёбе и структуре, из-за девушки, которая не знает, с кем ей лучше? Лёха-то тут точно не при чём, у него девушки на памяти Славы давненько так не было. Дашка тоже не виновата особо, она давно наручники хотела попробовать, а я всё отказывал.