Ну нет, в тюрьму я больше не вернусь. Пусть валят при задержании. Умру, так умру, если перевоплощение снова не произойдёт, ещё вперёд во времени, лет так на тридцать, где машины летают и полиция не нужна, так как работают вместо нас роботы.
На мгновение меня посетила тревожная мысль, а если назад перенесёт, в тот же СССР? Ну уж нет, снова стоять в очередях, слышать от каждой встречной-поперечной продавщицы хамство… Хотя было там и хорошее, если не считать мою срочку в Афгане… О, чё всплыло в памяти… Всех спортсменов тогда посылали в элит. Я лично попал в ВДВ и сразу же был направлен в учебку в Гайжюнай, где мне по итогу повесили лычки младшего сержанта, прямо как сейчас, вместе с ВУС — санинструктор и инструктор по физической подготовке. А дальше — Афган, где приходилось очень много таскать на себе раненых, ну и, нет-нет да и самому стрелять.
В этом же времени навыки Афганской и Чеченской войны мне были совсем не нужны. Хорошие времена рождают людей с хохолками на головах, не следящих за словами и катающихся вдвоём на самокатах. Но даже тут есть настоящие злыдни, они почему-то пытаются залезть во власть… Как по мне, я бы мэром никогда не захотел быть, это же столько всего нужно знать, помнить, это же колоссальная ответственность за мирный быт людей. Зубчихина это, похоже, не шибко-то волнует.
С этими мыслями я и подошёл к дому на Лыткина, 2, и, чтобы удивить девушку, нажал другой номер на домофоне, предвкушая, как Ира удивится и обрадуется моему появлению.
Странно, но мне открыли, даже не спрашивая «кто». Зачем тогда домофон? И я, поднявшись на этаж, позвонил в звонок девятой квартиры. Контрольная лампа не горит, значит, Ира дома.
Некоторое время подождав, я нажал на звонок ещё раз.
Дверь скрипнула, открываясь. На пороге стоял крепкий мужик в чёрной водолазке и чёрных же брюках. Ну нет, же, не говорите мне, что и Ира нашла себе кого поинтереснее?.. Аура Кузнецова слабеет, что ли?
— Чё надо? — спросил у меня мужик.
— Здравствуйте, у меня посылка для Ирины, не могли бы вы её позвать?
— Чё, кто там⁈ — спросил другой мужской голос изнутри.
— Курьер, — отозвался мужик, поворачиваясь к говорившему.
А я как раз увидел, что в коридоре стоят коробки с нагруженными в них вещами. Ира планирует переезд?
— Её нет, оставляй посылку, — произнёс мужик.
— Простите, но мне нужно отдать её по предъявлению паспорта. Подскажите, когда она будет?
— Уже никогда. Давай посылку, я передам.
— В смысле никогда? Куда она уехала? — уточнил я.
— Скорее всего, в Дубай, ртом долги свои отрабатывать, — улыбнулся мужик. — Так что давай посылку и вали отсюда.
Ну, собственно, это всё, что я хотел знать.
Я скинул с плеча рюкзак, открыл его и залез внутрь правой рукой, делая вид, что ищу. А тем временем мои пальцы сжали сталь наручников, зажимая их словно кастет, цепью и замками наружу. Наклонившись ниже, будто доставая, я взорвался апперкотом.
— Держи! — выдохнул я, прилепив браслеты в подбородок мужику снизу.
Вбегая в квартиру и захлопывая дверь за спиной, я спешил в зал, где как раз увидел второго такого же мужика, чуть щуплее и тоже в чёрном. Он собирал вещи в другую коробку, заматывая их скотчем.
Ударом с ноги я сбил его на пол, и тот рухнул прямо к подиуму пилона. А сам, сев на него, щёлкнул ему в лицо с левой сбоку.
— А-а-а-а, ты кто, бл#дь⁈ — простонал он, а я ударил ещё раз той же рукой.
— Ирка где⁈ — потребовал я ответа.
— Тебе конец, урод! — пролепетал чувак в чёрном и был вырублен наручниками наглухо.
— Откуда вы, черти, в этом святом мире?.. — задал я риторический вопрос и осмотрел комнаты.
Следов драки нет, следов крови тоже. Далее я пошёл в коридор, перешагивая через тело, и, доставая из тумбочки сотовый, включил его. Через секунды увидел множество входящих — были там и от Иры. И множество сообщений:
От галантных: «Ты снова ушёл, пока я сплю, ты самый чудесный! Надеюсь на скорую встречу», — до: «Слав, я, наверное, пропаду на некоторое время, спасибо за эти две ночи. Я должна признаться: тот халат — это халат моего бывшего, и сейчас он требует, чтобы я продала квартиру, машину и отдала ему всё, что он мне подарил. Я не могу больше так жить, и поэтому я продам всё имущество и уеду к маме обратно в деревню, так как танцевать я больше не хочу. А эскортом, как они пытались меня тут заставить заниматься, — это совсем не моё. Спасибо за всё, ты очень хороший, ты лучше, чем я, поэтому я тебя бросаю, не ищи меня».