Вокруг визжали и убегали девушки, на улице кто-то громко матерился, а на первом этаже играла музыка из мобильников прикованной охраны. А память Кузнецова безошибочно узнавала мелодию «Бригады».
«Лосиная бригада, два п*дора — три гада», — подумалось мне, и я выстрелил во врезанный замок.
Грохот выстрела в замкнутом пространстве коридора оглушил всё на мгновение. Уже забытый звон в ушах и запах пороха ворвался в мой разум, и, поставив «Сайгу» у двери, дёрнул рукоять на себя. Дверь со скрипом и выпадающими железными частями замка отворилась наружу.
Я влетел в комнату. Взгляд за долю секунды оценил обстановку: полумрак, зарешеченное окно и в углу, прижавшись к стене, — Ира. Живая, целая, с широко раскрытыми от ужаса и надежды глазами.
Не было времени на вопросы, на объятия, на вздохи облегчения. Время текло, как песок в медицинских часах. Я сделал два шага, схватил её за руку и, не давая опомниться, резко притянул к себе в объятия. Не для нежности. Для скорости. Для передачи импульса.
— Всё, Ир, — прошептал я ей прямо в ухо, заглушая собственный звон в ушах. — Надо очень быстро уходить. Прямо сейчас.
Схватив её за руку, я рванул обратно в коридор, беря «Сайгу» снова. На улице раздался звук, похожий на скрежет выламываемых ворот.
— Погоди-ка, — произнёс я и зашёл в комнату напротив, погасив свет.
Попадая в бедноватое убранство, больше напоминающее комнату в хостеле, чем место поставки элитного мохнатого «мяса» для арабов. Или кто там в Дубае живёт? Я подошёл к окну. И, видя, как чёрный джип своим кенгурятником медленно проминает ворота, въезжая внутрь.
— Здрасьте, дорогие гости, — выдохнул я, глядя на влетающий на территорию джип.
И выстрелил из «Сайги» в тонированное лобовое стекло, раз, затем другой; стекло покрылось паутиной трещин. Попал в водителя и пассажира — не попал — дело десятое, пусть знают, что тут будет жарко.
Я развернулся и выскочил обратно в коридор. Ира стояла у стенки, и я снова потащил её за собой, на этот раз вниз, снова угрожая охране:
— Мордой в пол, завалю!
А спустившись, я вытащил из мусорницы пакет, благо он был пустой, и сунул Ире в руки.
— Хватай все стволы со стола и пола! — приказал я. И она, кивнув, принялась собирать. Только сейчас я заметил, что она в платье, том самом, в котором я впервые её увидел на лестничной площадке её квартиры. Ира принялась сгребать в него оружие.
Пока она собирала, я подбежал к распахнутой входной двери. На улице было людно в полумраке: бегали визжащие девушки, от укрытия к укрытию перебегали полусогнувшись люди в чёрном с оружием, прячась за машинами на парковке, кто-то тащил кого-то от джипа назад. Судя по тому, что «лоси» не штурмовали, я ранил их командира. Или, как правильно, бригадира?
Я прицелился из «Сайги» и спустил курок. Раз. Два. Три. Бегло по бегающим вооружённым людям, чтобы добавить крика и паники.
Ответная очередь прошила дверной косяк, заставив меня отпрыгнуть назад.
О! Нарезное заговорило! Охотничье! Пора уходить! Я захлопнул дверь и подбежал к Ире, которая уже собрала в пакет всё видимое мне оружие.
— Пойдём через курилку! Там уязвимость в заборе, надо валить отсюда! — крикнул я, хватая её за руку и устремляясь вглубь здания.
— У них мой паспорт и сотовый! — почти закричала она на бегу.
— Пофигу на документы! Восстановишь! Сейчас бы живыми уйти!
Мы пулей вылетели из здания в уже знакомую курилку. Снаружи, со стороны КПП, доносились крики, выстрелы и грохот. Но тут, у нашего запасного выхода, пока было тихо.
— Вперёд! — подтолкнул я Иру к забору, где всё ещё висело наше импровизированное одеяло-амортизатор. — там, через метров тридцать, дорога, там «бэха» чёрная, вот ключи.
— А ты? — спросила она.
— Я за тобой через минутку, сейчас боезапас отстреляю по любителям арабских денег. Не вернусь через три минуты — уезжай.
Она больше не колеблясь, скинула туфли на каблуках, ловко подобрала подол платья, оставаясь лишь в чёрных трусиках, и, ухватившись за край одеяла, легко перемахнула через забор, будто делала это каждый день. Фигли, пилон даёт атлетику, что у тех же гимнастов.
А я вернулся к углу здания, выглядывая оружием из-за угла.
— Он ушёл! — орали изнутри охранники.
И самые смелые двинулись вперёд. Вот отморозки, а? По доброй воле идут штурмовать вооружённого человека.
Был среди них и автоматчик; он бежал в полуприсяде, целясь то в окно, то в дверь, мелкими шажками, локти прижаты к корпусу. Возможно, успел повоевать где-нибудь, возможно, Сирия, возможно, Африка, на памяти Кузнецова других горячих точек не было.