Однако сейчас я поневоле вынуждена все время находиться вместе с Себастьяном, поддерживая видимость счастливой супружеской пары. Мы прохаживаемся по палубе, сидим в трюме плечом к плечу, даже лежать приходится рядышком... Если честно, то я ничего не имею против нашего общения, тем более что Себастьян – человек достаточно обаятельный, и язык у него подвешен неплохо, а еще в его присутствии я чувствую себя совершенно непринужденно. Тут главное – не перейти ту черту, когда обычная симпатия и простое расположение к человеку незаметно переходят в привязанность, а потом и во влюбленность. Каждому понятно, что между сыном герцога (пусть даже младшим) и простой патрульной лежит огромная пропасть, а потому не стоит терять голову, чтоб впоследствии не терзаться горькими переживаниями и мечтать о несбыточном.
О чем говорили пассажиры во время пути? Прежде всего, люди рассказывали истории своей жизни, вспоминали тех, кого оставили дома, а заодно делились тем, что им было известно о Черном Континенте. Мы наслушались как жутковатых баек, так и разговоров о том, что кому-то повезло сказочно разбогатеть в той далекой стране. Что ж, надежда – это было едва ли не единственное, что поддерживало всех этих людей в нелегком пути к далеким берегам.
А еще в один из первых дней нашего пути мы проходили мимо Харгальда, того самого острова, из-за которого в свое время и началась война, длившаяся немыслимо долгое время. Более того: капитан был столь любезен, что предоставил нам подзорную трубу, чтоб мы смогли рассмотреть этот самый остров. Ну, что сказать? По слухам, этот остров столько раз с боями переходил из рук в руки, что, в конце концов, кроме руин, которые сравнялись с землей, там ничего не осталось. Еще я слышала, что отныне это место считается несчастливым, и сейчас там нет ни порта, ни города, а проходящие рядом корабли идут мимо: говорят, если следовать морским приметам, то подойти к Харгальду – это к несчастью. Все, что я смогла рассмотреть сквозь небольшую дымку, так это пару десятков небольших рыбацких домишек и лодки у причала. Н-да, печальный итог горькой, долгой и ненужной войны.
Все когда-то заканчивается, подошло к концу и наше долгое путешествие – корабль подходил к порту назначения. Как нам говорили, этот город под названием Килима считается одним из самых больших на Черном Континенте. Ну, со стороны об этом трудно судить, но, на мой взгляд, наш провинциальный Северин размерами будет даже побольше Килима. Хм, если этот городишко считается большим, а населения на Черном Континенте немало, то, значит, люди большей частью живут в небольших деревушках.
Я смотрела на воду необычного голубовато-зеленого цвета, узкие лодки рыбаков, бесстрашно выходящие в море, кружащихся чаек, здания из белого камня, толпу зевак у причала... Красивое зрелище, только вот хорошо бы знать, увижу ли я когда-нибудь этот берег удаляющимся?
Когда мы сошли на берег, то я впервые ощутила едва уловимый, несколько непривычный запах. Помимо моря, в здешнем воздухе веяло чем-то слегка горьковато-жарким, чуть терпким. Не скажу, что мне не нравился этот запах, скорее, для меня он был несколько чужеродным, и именно вдыхая этот горячий горьковатый воздух, я поняла, насколько далеко мы оказались от берегов своей страны. А еще меня неприятно поразила здешняя жара, от которой не знаешь куда спрятаться. Конечно, на море тоже было весьма знойно, особенно в последние дни, но там хотя бы был ветерок, а здесь нет ни малейшего дуновения воздуха. Ничего не поделаешь, каким-то образом надо привыкать к здешнему климату.
– Ну, что скажешь?.. – Себастьян с неподдельным интересом оглядывался по сторонам.
– Жарко... – вздохнула я. – И необычно. Я никогда не покидала нашей страны, и очутиться здесь – тут надо хотя бы небольшое время, чтоб привыкнуть.
– Что верно – то верно. Кстати, мне говорили, что здешний воздух чуть пахнет эвкалиптом, и так оно оказалось в действительности.
– Чем пахнет?
– Это растение я тебе потом покажу...
Корабли у причала, люди с разным цветом кожи, неширокие улочки с приземистыми домами, необычная природа – одни пальмы чего стоят! Не спорю – это красиво, многое вызывает неподдельное удивление и восхищение, только вот мне все окружающее на сердце никак не ложится. К тому же здешний народ особо скромным никак не назовешь: прошлось почти что продираться через толпу торговцев, которые норовили всучить приезжим самый разнообразный товар – от морских раковин и местных фруктов до живых обезьян.