– Ну, наконец-то!.. – выдохнул Себастьян. – Все-таки мы его отыскали! Да, не вздумай подходить к этому камню, лучше гляди в сторону, на какой-нибудь другой холмик! На нас наверняка во все глаза смотрят господа заговорщики, еще прибегут сюда, раскричатся, начнут откапывать... Как бы до открытого конфликта между нами не дошло!
– А ты что, не собираешься доставать изваяние?.. – удивилась я.
– Сейчас – нет... – покачал головой напарник. – Прежде всего, очень скоро наступит ночь, и, боюсь, до захода солнца мы можем не успеть выкопать идола – надо потратить немало времени, чтоб разгрести эту спекшуюся от жары землю. К тому же разговоры брата Владия о летающем демоне тоже не стоит сбрасывать со счетов. В общем, подождем. А вот завтра, с самого утра, мы и займемся хм... раскопками. При свете солнца делать это как-то спокойнее.
– А может...
– Нет, не может... – Себастьян был серьезен. – Столько времени изваяние здесь пролежало, побудет под землей еще ночку. Иногда не стоит торопиться, куда разумнее чуть подождать. Запомнила, как выглядит валун, под которым находится изваяние?
– Конечно! У этого камня с края находится чуть заметная черная полоса.
– Я тоже ее заметил... Короче, возвращаемся. Брату Владию, разумеется, сообщим, что отыскали место, где находится изваяние, а остальным об этом пока знать не стоит.
Мы пошли назад, но еще до того, как вернуться, Себастьян хорошенько засыпал песком потухший костер. Все верно, он слишком выделялся на земле.
– Алана, все хочу тебя спросить... – вдобавок ко всему напарник положил на уже засыпанное кострище несколько камней. – О чем ты так долго разговаривала с господином Николсом Альбре? Он так картинно прижимал руки к сердцу и демонстративно хватался за голову, что у меня создалось впечатление, будто я присутствую на плохом спектакле.
– Можешь смело считать, что актер в том спектакле был никудышный... – усмехнулась я. – Меня, во всяком случае, он не впечатлил – ну нет у человека таланта к лицедейству, зато есть великое самомнение и огромное желание еще раз обвести меня вокруг пальца, не прилагая к тому особых усилий! Наговорил Николс много, но, тем не менее, не сказал ничего, достойного внимания, или относящееся к заговору против короны. Конечно, здесь играет немалую роль и то, что он мне ничуть не доверяет, но рискну предположить, что к подробностям заговора Николса и близко не подпускали. Кем бы ни были заговорщики, но среди наиболее доверенных людей у них находятся те, в ком они абсолютно уверены, и у кого нет особой грязи на репутации, а у Николса с этим как раз не все гладко. Как говорится – предавший раз, предаст и снова. На мой взгляд, среди той компании господин Альбре – это так, мелочь, разменная монета, которой в случае чего можно пожертвовать.
– Смелое предположение.
– Добавлю еще: если сравнивать все происходящее с карточной игрой, то мой бывший ухажер поставил все на кон, и до последнего будет драться за выигрыш. Хотя Николс прямо мне ничего не сказал, но, похоже, он оказался на мели, и ему надо выбираться оттуда любым образом. В прямую схватку он вряд ли вступит – слабоват для такого, а вот сзади ударить может. Что же касается маркиза Вей... Что ты о нем скажешь? Вы же с ним какое-то время беседовали.
– Не столько беседовали, сколько присматривались друг к другу... – усмехнулся Себастьян. – А еще он едва ли не прямым тестом намекал мне о том, что нам надо действовать вместе, и мы можем договориться к взаимному и всеобщему интересу. Что касается личности самого маркиза, то его к разменной монете точно не отнесешь – судя по всему, он знает много, и не удивлюсь, если выяснится, что этот человек относится к тем, кто стоит во главе заговора.