— Да пребудет с вами любовь Господня, да примет вас Иисус в свои объятия, мсье! Пусть врата небесного рая раскроются, чтобы...
— Отвяжись от меня, черт бы тебя побрал, старый пьяница!
«О, безусловно отвяжусь!» — подумал Жан-Пьер, запомнив номер отъезжающего «пежо».
В конце дня Лэтем во второй раз за восемнадцать часов сел в лифт, доставивший его в подвальный этаж посольства. Он направился не в центр связи, а в святая святых — отдел документации и справок. За столиком справа от стальной двери сидел морской пехотинец; узнав Дру, он улыбнулся.
— Как там погода, мистер Лэтем?
— Воздух не такой прохладный и чистый, как здесь, сержант, но ведь у вас самый дорогой воздушный кондиционер.
— Слишком уж нежный у нас народ. Хотите войти в наше хранилище секретов и отъявленной порнухи?
— А у вас демонстрируют извращения?
— За сотню франков с человека, но вас я впущу бесплатно.
— Я всегда знал, что можно положиться на морскую пехоту.
— Кстати, ребята хотят поблагодарить вас за выпивку, которую вы нам выставили в кафе на Гренель.
— Всегда к вашим услугам. Не знаешь ведь заранее, когда придет охота посмотреть порнуху... Вообще-то владельцы того заведения — мои давние друзья, а ваше присутствие несколько охлаждает пыл неприятных субъектов.
— Да, вы нам говорили. Мы тогда оделись, будто собрались в оперетту.
— Скажите, сержант, — перебил его Дру. — Вы знаете Карин де Фрис из отдела документации и справок?
— Только здороваемся и прощаемся, вот, пожалуй, и все. Она очень интересная девчонка, но, по-моему, старается это скрыть. Носит очки, которые весят, наверное, фунтов пять и одевается во все темное, не по-парижски.
— Она здесь недавно?
— Должно быть, месяца четыре, ее перевели к нам из НАТО. По слухам, она из тихонь и держится от всех в стороне, понимаете?
— Думаю, да... Ну, ладно, хранитель таинственных ключей, посадите меня в первый ряд.
— Вообще-то это как раз в первом ряду, третий кабинет справа. Ее фамилия — на двери.
— Вы туда заглядывали?
— Конечно, черт подери. Каждый вечер, когда эту дверь запирают, мы обходим все помещения, держа наготове оружие, на случай, если сюда проникли нежеланные гости.
— А-а, занимаетесь тайными операциями. Вам бы в кино выступать, в серьезных фильмах.
— Вашими бы устами да мед пить. Ужин из нескольких блюд, вино льется рекой, и все — для тринадцати морячков? А хозяин нервничает, бегает по залу и рассказывает всем, что мы — его лучшие друзья и чуть ли не американские родственники, готовые явиться со своими базуками в ту же минуту, как он позовет нас. Такой сценарий, да?
— Абсолютно невинное, без всякого подвоха, приглашение страстного поклонника морской пехоты.
— Нос у вас становится все длиннее, мистер Пиноккио.
— Вы ведь уже надорвали мой билет, так что впустите, пожалуйста.
Морской пехотинец нажал на кнопку, вмонтированную в его столик, и в стальной двери что-то громко щелкнуло.
— Входите во дворец Чародея, сэр.
Лэтем вошел в коридор, где тихо жужжали компьютеры. Отдел документации и справок размещался в кабинетах, находившихся по обеим сторонам центрального прохода. Как и в центре связи, все здесь было стерильно белое; с низкого потолка шел свет от толстых неоновых трубок. Лэтем подошел к третьей двери справа и увидел белую надпись в центре верхней панели: мадам де Фрис. Не мадемуазель, а мадам. Вдове де Фрис придется ответить на несколько вопросов, касающихся некоего Гарри Лэтема и его брата Дру. Он постучал.
— Войдите!
Лэтем открыл дверь. Лицо Карин де Фрис, сидевшей за столом у стены слева, выражало изумление.
— Вот уж не ожидала вас увидеть, — испуганно сказала она. — Простите, мне не следовало так уходить.
— Вы все превратно поняли, мадам. Это я должен перед вами извиниться. Я говорил с Витковски...
— Да, с полковником...
— А теперь пришел побеседовать с вами...
— Мне бы следовало догадаться, — перебила она. — Хорошо, давайте поговорим, мсье Лэтем, но не здесь. В другом месте.
— Почему? Я просмотрел то, что вы мне дали, — работа выполнена не просто хорошо, а великолепно. Я едва могу отличить пассив от актива, но вы объяснили все очень понятно.
— Благодарю. Однако вас привело сюда не это, правда?
— Что вы имеете в виду?
— В шести кварталах отсюда, если свернуть на восток с авеню Габриель, есть кафе «Le Sabre d'Orleans» — «Орлеанская сабля». Оно маленькое и не слишком посещаемое. Приходите туда через сорок пять минут. Я буду в кабинке в глубине зала.
— Не понимаю...
— Поймете.