— Уже сделано, — прервал его шеф резидентуры ЦРУ. — Соренсон из отдела консульских операций сообщил ему, что вы выбрались. Ваш брат в Париже.
— Спасибо... Если у кого-либо из вас есть абсолютно надежное машинописное бюро, велите все это распечатать, но так, чтобы ни одна машинистка не знала, что печатает другая. Закодированные места я расшифрую позже.
— А что это? — спросил англичанин, глядя на разбросанные, а иногда и порванные клочки бумаги.
— Список влиятельных людей, поддерживающих Братство в каждой из наших стран, — тех, кто либо из корысти, либо из идейных заблуждений помогают неофашистам. Предупреждаю: вас ждет немало сюрпризов как среди членов наших правительств, так и в частном секторе... А теперь, если бы кто-то из вас подыскал мне приличную гостиницу и купил одежду, я хотел бы поспать день-другой.
— Гарри, — сказал человек из ЦРУ, — наденьте брюки, прежде чем выходить отсюда.
— Хорошо замечено, Джек. Вы всегда отличались наблюдательностью.
Гарри Лэтем лежал в постели. Он уже поговорил по телефону с братом, который в шутку изругал его, хотя всерьез о нем тревожился. Они встретятся в Париже в конце недели, а то и раньше, как только Гарри выложит всю информацию и расшифрует то, что привез из Германии. Старший брат не сообщал, что ему предстоит сделать, да это и не требовалось, ибо младший и так все знал. Дру сказал только одно:
— Теперь, когда ты вернулся целый и невредимый, мы можем включить полную скорость. У нас есть все данные о машине, которую ведут два подонка. Кстати, звони мне в посольство или в отель «Мёрис» на рю Риволи.
— А что с твоей квартирой? Управляющий выставил тебя за непристойное поведение?
— Нет, но чье-то непристойное поведение сделало ее временно нежилой.
— В самом деле? А «Мёрис» не слишком накладно, братишка?
— За это платит Бонн.
— О Господи, мне не терпится все узнать. Я позвоню тебе перед вылетом. Кстати, я живу в отеле «Глостер» под именем Мосс, Уэнделл Мосс.
— Классно... Рад, что ты вернулся, брат.
— Я тоже.
Гарри закрыл глаза и уже погружался в сон, когда раздался негромкий, но упорный стук в дверь. Раздраженно покачав головой, он откинул одеяло, вылез из постели, накинул халат и, с трудом передвигая ноги, подошел к двери.
— Кто там?
— Это Дрозд из Лэнгли, — послышался тихий ответ. — Мне надо поговорить с вами. Шмель.
— Вот как? — Зная, в какой тайне хранится его кличка, крайне удивленный Гарри открыл дверь.
В коридоре стоял невысокий мужчина с приятным, несколько бледным лицом. Он был в темном костюме и очках в стальной оправе.
— Что это еще за Дрозд? — спросил Лэтем, жестом приглашая эмиссара ЦРУ войти.
— Наши клички меняются, а ваша не изменилась, — сказал незнакомец, входя в номер и протягивая руку. Гарри, все еще не вполне понимая, что происходит, пожал ее. — Я и сказать не могу, как мы рады, что вам удалось вернуться из этого холодного места.
— Что все это значит — инсценировка Джона ле Карре? Если так, то у него это лучше получается. Кличка Шмель — это понятно, а вот Дрозд звучит банально, не так ли? И почему вас не было в посольстве? Я до смерти устал, мистер Дрозд. Мне действительно необходимо поспать.
— Понимаю и прошу меня простить. Однако, я уверен, вы знаете, что есть инстанции повыше посольства.
— Конечно. Есть директор ЦРУ, госсекретарь и президент. И все же, кто такой Дрозд?
— Я отниму у вас лишь несколько минут. — Не ответив на вопрос Гарри, мужчина вынул из кармана пиджака часы. — Это семейная реликвия, зрение у меня стало слабым, а на них легче разобрать время. Две минуты, мистер Лэтем, и я уйду.
— Но раньше покажите мне ваши документы, и надеюсь, что они настоящие.
— Разумеется. — Незнакомец поднес карманные часы к лицу Гарри и, нажав на головку, отчетливо произнес: — Здравствуйте, Александр Лесситер. Я ваш друг, доктор Герхард Крёгер, нам надо поговорить.
Глаза Гарри внезапно потеряли фокус, зрачки расширились, он уставился в пустоту.
— Привет, Герхард, — сказал он, овладев собой, — как мой любимый косторез?
— Отлично, Алекс. Как вы себя чувствуете, вы уже гуляли сегодня по нашим лугам?
— Да что с вами, док, ведь сейчас ночь. Вы что, хотите, чтоб меня сожрали доберманы? О чем вы думаете?
— Извините, Александр, вы правы; я почти весь день оперировал и чувствую себя не менее усталым, чем вы... Но расскажите мне, Алекс: когда вы в воображении встречались с теми людьми из американского посольства, что происходило?