Но торговые пути никогда не обходились без лихого люда и закаленной в боях армии княжества приходилось постоянно гонять шайки грабителей. Для разгона одной из таких шаек и отправили ветерана оборонительных войн сотника Брауза.
Брауз ехал во главе отряда вспоминая спешные сборы в не далекий поход. Приказ был внезапный, а на сборы дали всего день. Много войск с собой он не взял, да и откуда бы их взять, почти все солдаты патрулировали границы, а те, кто были в столице отдыхали после беоевых стычек. Так что трезвых ратников, его подчинённому Лэту спешно приходилось искать по кабакам и домам удовольствий, снимая воинов с распутных девок.
Старый вояка вздохнул. Устал он от всей этой кутерьмы, войн, крови, походов. Хотелось тишины и покоя. Денег на безбедную старость он уже скопил, в последние годы князь был щедр. Дома его ждала жена, и пятеро ребятишек.
Хотя старшим пора бы уже и о своих детях подумать.
Сотник потряс головой. Не о том, ох не о том он думает! Видимо годы берут свое, когда вернется попросится в отставку, но сейчас нужно собраться.
Он оглядел конный отряд, растянувшийся по широкой дороге. Пару десятков воинов, экипированных по высшему разряду. В королевстве не скупились на покупку брони и оружия. За ними шли лучники под командованием молодого, но очень талантливого стрелка Барагоза, такой и белке в глаз с тридцати шагов попадет. Грех жаловаться, все славные войны, у которых за спиной не одно сражение, а других и не было в армии княжества. Спокойные деньки начались всего несколько лет назад, а до этого были десятилетия бесконечных войн. За лучниками впряженные в повозку кони волокли пушку. Весомый аргумент если заметить врага издали, а при умелых пушкарях можно и пару десятков врагов на подходе положить.
Позади отряда, перед небольшим обозом, ехала богато разукрашенная карета. Брауз сморщил лицо в презрительной гримасе, магов он недолюбливал, а придворного мага особенно. Магей стали пользоваться не так давно, и все что умеют делать эти расфуфыренные пафосные индюки — это возиться со своими игрушками, раз в год создавая что-то действительно стоящее. Но приказы короля не обсуждаются, к тому же разведчик докладывал, что у противника тоже есть маг не из последних.
Отряд уже подходил к месту предполагаемого расположения врага.
- Кэр и Борен отправляетесь вперед! Далеко не отдаляйтесь, двигайтесь в пределах пяти сотен шагов. При первых признаках опасности ‒ докладывать! – громко скомандовал сотник.
Двое воинов пришпорили коней и выдвинулись из строя постепенно набирая скорость. Но не успели они преодолеть и пары сотен шагов, как оба одновременно вспыхнули вместе с конями, оглашая окрестности истошными криками и тошнотворным запахом горелого мяса. Муки их длились недолго, через пару мгновений все кончилось. Все что осталось от воинов кости, латы да пара горстей пепла.
В рядах начались волнения. Люди стали озираться по сторонам, застыв на месте. Самый зоркий из отряда – лучник Барагоза заметил на верхушке дуба, стоящего возле дороги какое – то шевеление выпустив стрелу практически не целясь. С дуба свалился гоблин со стрелой в шее, в руках зеленокожий держал клочок магической ткани. После первого выстрела Барагоз пустил еще пару стрел по соседнему дереву, с того тоже свалился гоблин с такой же тряпочкой. Только тот остался жив, ранен стрелой лучника в плечо. Гоблин оказался уродливым тщедушным существом ростом с
десятилетнего ребенка с кожей зеленоватого отлива с грязной тряпкой на поясе прикрывающей срам.
По приказу сотника двое ратников, подбежали к выжившему, но не успели схватить заморыша. Уродец вспыхнул магическим огнем вереща на весь лес. Одновременно с ним в пепел обратился и его мертвый собрат под соседним дубом. Воины шарахнулись в стороны.
Из кареты вышел магистр Прем. Мужчина лет сорока пяти с сединой в висках, в длинной синей мантии. Маг осмотрел место происшествия, брезгливо пошевелил оставшийся от бедняг пепел, в глазах его читалось удивление и тревога. В руке он держал «Камень истины» – небольшой кристалл, размером с маленькое ядро, абсолютно черный. Магический артефакт впитал в себя всю магию разлившуюся над дорогой и сами куски магической ткани, оставшиеся после смерти гоблинов, вспыхнули словно пересохший мох при розжиге костра.