Я попробовал вовлечь колдуна в беседу, его молчаливая, неподвижная фигура таила тревогу и опасность, неважно, что он сказал бы, лишь бы не молчал как рыба:
- Я подумал, это нужно, чтобы отгонять злых духов....
Но колдун на моё выступление никак не отреагировал. Ответил Вождь:
- Разве мы не отгоняем силы Зла обращением к нашим Заступникам?.. Но ты прав, это необычная находка, на этом кусочке кожи изображены правила охраны Дворца. Понять их мог только мудрец, или тот, кто учился, поэтому никто тебе и не ответил, что это такое. Даже твой отец не знает... Как же ты сам догадался?
В его голосе явно появилось давление, даже угроза и мой голос сам залепетал:
- Я ничего и не понял, кларон, я только заметил, что это сделано специально, а многие знаки повторяются как близнецы, как одинаковые листья или цветы. Мне стало интересно...
- Так, может быть, ты хочешь стать мудрецом?
Краем глаза я увидел, как напрягся отец, застыв неподвижно, и вспомнил вчерашний разговор о 'думающих':
- Нет, мэтр. Мой отец воин. И я стану воином!
В школе я немножко играл роли в маленьких спектаклях и помнил, что главное для артиста - быть убедительным. Важно 'подать' роль! Вождь улыбнулся. Он сам был воином, и все люди его клана были воинами, смелый ответ попал ему в самое чувствительное место души.
Тогда неожиданно зашевелился колдун:
- Прекрасный ответ, мальчик. Надеюсь, что так и будет. А на прощанье позволь сделать тебе подарок. Он тоже 'ни-че-го не стоит', как ты сказал о своей находке, эту вещь хотели использовать для сметания мусора, может быть, тебе она покажется 'ин-те-рес-ной'.
Он явно выделял голосом мои же цитаты, передразнивая мои интонации, ехидничал, но при этом неожиданно и театрально, как фокусник, извлек из своего плаща и протянул мне то, от чего мои руки просто задрожали. Это была книга. Это я понял сразу. Тонкие листы были сшиты кожаным шнурком, как спираль через отверстия в листах. Обложки не было, но на первом листе явно угадывалось и название, буквы которого были и выше и покрыты красной краской и менее значимые пояснения.
Но спектакль надо было доигрывать до конца и, повернувшись к Колдуну, взяв с поклоном книгу, я голосом, которому постарался придать невинности, спросил:
- Можно ли узнать, что это такое?
- Здесь изображена знаками основа мудрости. Её первые шаги. И если ты достаточно умён, то сумеешь понять это. Сам! Никто в клане тебе не поможет. И тогда мы ещё с тобой встретимся. А если не сумеешь, то мы ничего не потеряем. Ведь эта находка 'ничего не стоит'!
Последние слова он опять произнёс, передразнивая меня, но вполне дружелюбно, после чего встал. Вскочили и мы с отцом, поняв, что разговор закончен. Оказалось, что не совсем. Вождь взял моего отца за руки и закончил напутствием:
- Я слышал, что твой сын отличился тем, что угадывал назначение многих находок... Пусть он и дальше этим занимается... И пусть спокойно пройдёт ночь!
Мы откланялись и побрели к себе, в пещерах уже совсем стемнело, многие уже спали, только редкий свет факелов показывал нам направление пути, но отец хорошо знал запутанные переходы и мы вернулись, попав во встревоженные объятия матери, которая начала нас кормить, доставая тёплые ещё куски из меховых мешков, в которые их закутала.
И опять я заснул в тепле и блаженстве. День прошел, а что будет завтра - стоит ли думать о таких пустяках...
ПЕРВЫЕ ШАГИ
Потянулись почти одинаковые, монотонные дни. Мы так уставали, что думать о развлечениях было некогда. Работа, дорога туда-сюда, воинский танец, который становился всё сложнее, выходы за водой, за топливом, точнее, за прутьями, которые надо было собирать в небольшой соседней долине, отнимали все силы и время.
Иногда я видел малышей, которые лупцевали мой "мяч", но сил присоединиться к ним не было, тем более что это случалось по возвращении, когда пацаны с визгами бежали из своего "детского садика" к родителям.
В свободные минуты я доставал книгу и пытался хоть что-то понять, слова мудреца уязвили моё детское самолюбие, я не мог забыть их ехидный тон и того, кто уязвил меня, мальчика из двадцать первого века, понимающего, что такое электричество и ядерная энергия, подумаешь, жалкий шаман из средневековья.
Но книга молчала.