– Вы помогаете Риготт, – выплюнула Кара.
– Ну что ты! – воскликнула Ксиндра, искренне шокированная таким предположением. – Нет, конечно, я отдам Риготт и тебя и грим, так что, наверное, с такой точки зрения, в твоих словах, есть доля правды. Но я вовсе не собираюсь ей помогать! Просто я оказалась в ситуации, когда единственное разумное решение – сделать то, чего хочет Риготт. Ты же понимаешь?
Кара подошла вплотную, прижала ладонь к стеклу.
– Нет, не понимаю.
– Мне искренне жаль, – Ксиндра снова поклонилась. – Я всё объясню, и на этот раз безо всяких увёрток! Никакого письма от Тимофа Клэна я не получала. Это была всего лишь хитрость, чтобы войти в доверие.
– А откуда же вы тогда узнали о нашем приезде? – спросил Тафф.
– Я и в самом деле получила письмо, – пояснила Ксиндра. – Так что моя история отчасти правдива. Вот видите, не всё было ложью!
Она выдержала паузу, как бы давая ребятам возможность оценить её честность. Увидев, что выражение лица Кары не изменилось, Ксиндра разочарованно продолжила:
– Разница только в том, что письмо было не от Тимофа Клэна, а от Риготт. Она не так давно узнала, что в нашем музее хранится грим. Знала она и о том, что вы прибудете раньше неё.
– Этого не может быть, – возразила Кара. – Риготт на многое способна, но видеть будущее она…
«Сафи! – подумала Кара. – Кто знает, что творила с нею Риготт? Может быть, она наконец сломалась».
– Нет, – покачал головой Тафф, по глазам поняв, о чём думает Кара. – Сафи никогда бы не сдала нас Риготт. Ни за что.
– Да, ты прав.
Она погладила Таффа по щеке и успела заметить, как Ксиндра поморщилась от отвращения при виде физического контакта.
– Не знаю, ни кто такая Сафи, – сказала Ксиндра, – ни как Паучья Королева проведала о вашем будущем местонахождении. В своём письме она просто уведомила меня, что рассчитывает, что ты и грим будете ждать её здесь, когда она прибудет. Ну как я должна была поступить?
– Вы могли бы ответить «нет», – заметил Лукас.
– И что тогда? Повторение резни в цитадели Та-мен? Только теперь Риготт будет убивать не солдат, а целые семьи с детьми? Зачем приносить в жертву столько жизней, если в конце концов она всё равно возьмёт то, что хочет?
– А наши жизни, значит, в жертву приносить можно? – спросила Кара. – Это для вас нормально? Почему? Потому что мы не здешние, да?
– Я, конечно, прошу прощения, но вам, чужакам, не понять, каково это: две тысячи лет жить под покровом тьмы. Мы только-только начали снова выбираться на свет, и потерять всё, чего мы добились… Если я поступлю, как требует Риготт, она создаст существо, способное поглощать липкий туман. Чумной Барьер развеется навсегда. Мой народ снова сможет греться в тёплых лучах солнца. Ну как я могла отказать?
– Она вас обманывает.
– Быть может, – признала Ксиндра. – Я ведь не дурочка. Я понимаю, что она такое. Но шанс выжить всё равно лучше верной смерти, не так ли?
– Всё зависит от цены, – парировала Кара. – Хотите вывести свой народ из тьмы? Встаньте на мою сторону! Будем сражаться с Риготт вместе.
– Прошу прощения, но ведь ты же ещё ребёнок.
– Да, – ответила Кара. – И тем не менее Риготт почему-то ужасно из-за меня переживает, верно? Можно даже сказать, что она боится. Выпустите меня отсюда, давайте устроим ей сюрприз. Это ваш шанс, Ксиндра! Народ Катта может стать величайшим героем Сентиума!
Женщина заколебалась, ощутив на губах вкус славы. «Ну давай же, – стучало у Кары в висках – она понимала, что дальше уговаривать бесполезно, – давай!»
Ксиндра поклонилась.
– Мне очень жаль, – повторила она и пошла прочь.
Кара забарабанила кулаками по стеклу.
– Подумайте о том, что я сказала! – крикнула она. – Ещё не поздно изменить решение! Риготт явится только через несколько дней!
Ксиндра обернулась.
– Ах, это! Ещё одна неправда. Прошу прощения. Паучья Королева прямо сейчас движется сквозь липкий туман. Она будет здесь с минуты на минуту.
15
Ксиндра ушла – несомненно, готовиться к приёму Риготт, – а ребята остались стоять в ошеломлённом молчании. Нет, Кару и раньше обманывали – столько раз, что и вспоминать не хотелось, – однако она считала, что наконец-таки научилась распознавать признаки двуличия. Вероятно, Ксиндра так легко её одурачила потому, что на самом деле не хотела ничего дурного. «С её точки зрения, она всё сделала правильно: принесла в жертву чужаков, чтобы спасти свой народ…»