– Она солгала, – ответил отец.
«Ну да, конечно! – подумала Кара, удивляясь собственной глупости. – Зачем ей вообще говорить правду о чём бы то ни было?»
Вслед за этой мыслью пришла другая – как удар грома: «А действительно ли Лукас жив? Может, и это тоже было ложью?»
Нет, сейчас об этом думать нельзя. Надо сохранять сосредоточенность.
«Не отвлекайся! Придерживайся плана!»
Пока папа, как мог, организовывал застигнутых врасплох солдат, Кара с Таффом оседлали Тенепляску и отправились по тропе, что вилась по холмам выше деревьев. Оттуда открывался потрясающий вид на побережье. И даже с этого расстояния виден был зверь, подобный горе, что опустился прямо в море, подняв высокие волны, затопившие пологий берег.
– Нирсук! – воскликнул Тафф.
Это существо было, пожалуй, величайшим из творений Риготт. Капля его яда могла лишить вексари его или её магии, а сам Нирсук обладал способностью превращаться во что угодно, от фургона до шатра. Сегодня Риготт использовала эту махину с алой чешуёй как транспортное средство. Шипастая голова Нирсука легла на песок, – как собака кладёт голову на колени хозяина, – и бесконечный поток людей и чудовищ потянулся наружу из разинутого рта, присоединяясь к своим союзникам на взрытом песке.
– Как же их много-то! – дрожащим голосом заметил Тафф. – У нас-то и десятой доли не наберётся…
– Я знаю, – отозвалась Кара.
Тафф недавно получил от папы подзорную трубу и сейчас глядел в её.
– А это что за люди? – спросил он, указывая на внушительный отряд мужчин, что непрерывно толкались и бранились между собой. Все они в таких же чёрных плащах, как и у ведьм, но вместо гримуаров вооружены мечами и секирами. – Почему они помогают Риготт?
– Папа предупреждал, что такое может случиться, – сказала Кара, позаимствовав у него подзорную трубу, чтобы посмотреть самой. – Это наёмники. Они сражаются за любого, кто им платит.
– Но Риготт же плохая! – воскликнул Тафф. – Я этого не понимаю…
– Я тоже.
Из пасти Нирсука выходили всё новые наёмники – эти уже в стёганых доспехах, словно Риготт завербовала столько приспешников, что плащей на всех не хватило. Лица их были покрыты шрамами и татуировками со странными символами, глаза горели предвкушением насилия. Кара их не боялась. Серые плащи – солдаты опытные, против этих головорезов они должны выстоять.
Что её тревожило по-настоящему – так это чудовища.
Риготт явно трудилась не покладая рук, и теперь всё сотворённое ею воинство карабкалось, ползло и летело на берег. Нет, конечно, Каре было кого выставить против них, но Чащоба сильно изменилась в последнее время, её обитатели стали менее свирепыми, и по-настоящему жуткие твари сделались редкостью. Ну а страшилища Риготт специально создавались для того, чтобы сеять смерть: когти, как отточенные серпы; крылья, окаймлённые острыми, как бритва, перьями; огромные глазища, которые могли не только моргать, но и глотать.
– Ну, всё не так плохо, – произнёс Тафф. – Серые плащи могут сражаться с наёмниками, а монстры – друг с другом.
– Ага, а нам, значит, не о чем беспокоиться, кроме самой могущественной вексари на свете и её армии ведьм!
– Ну да, – пожал плечами Тафф. – К тому же нам ведь не надо выиграть битву. Нам нужно просто задержать их, пока мы не заберём «Вулькеру». Наше оружие – внезапность.
Кара кивнула, хотя и сомневалась, сумеют ли они в самом деле одурачить Риготт. «А вдруг она уже предвидит наши планы? А вдруг она вообще не взяла гримы с собой? И сколько людей и животных погибнет из-за меня?»
Кара понимала, что пора двигаться обратно в деревню: впереди ещё столько дел, а времени осталось совсем мало! – но она всё смотрела и смотрела, отказываясь возвращать подзорную трубу Таффу, хотя братишка и пытался её отобрать. И вот наконец она увидела Сафи. Руки девочки были прикованы к длинной цепи, за которую близнецы волокли её по мелководью на сушу. Увидела она и Бетани, под охраной суровых ведьм.
– Ну Кара! – воскликнул Тафф. – Нам правда пора!
Отчаяние в голосе брата вернуло Кару к реальности. «Он прав». Она отдала ему подзорную трубу, развернула Тенепляску и поскакала прочь, не оглядываясь назад.
«Это ничего не значит, – думала она. – Из Нирсука ещё не все вышли. Ещё не факт, что Риготт мне солгала».
И всё же не было никаких причин полагать, что Риготт сказала правду. Прямо сейчас ей нужно было сделать лишь один-единственный пугающий вывод.
Она видела Сафи. Она видела Бетани.
А Лукаса она не видела.