Это Сордус выбрал деревню с несолнцами в качестве места встречи. «Она настолько далеко от берега, насколько возможно, – объяснял он. – Даже если Риготт высадится на ближнем побережье, огромное воинство узкими тропами быстро не проведёшь. Это её задержит – а может даже, её армия слегка поредеет».
И пока что, похоже, всё шло так, как и рассчитывал Сордус. Наблюдатель следил за приближающейся армией, регулярно сообщая Каре новости об их мучительном продвижении. Ведьмы держались при своей королеве, а вот наёмники нередко забывались и забредали в лес. Некоторые из них так и не возвращались.
Чащоба уже не была такой мрачной и пугающей, как прежде, но её обитателям по-прежнему хотелось кушать.
Два дня миновало к тому времени, как войска Риготт наконец-то дошли и выстроились на поле у околицы деревни. Все устали, проголодались и были в скверном настроении.
Их ждала армия Кары.
Она обратилась с призывом о помощи ко всей Чащобе, и самые разные существа откликнулись на зов: двуглавые змеи с выбеленными ядом зубами, громадные медведи с длинными режущими щупальцами вместо когтей, махонькие пушистые шарики с ядовитым мехом, которые носило ветром, как пух одуванчика. Сотни птиц кружили над головой, готовые в любой момент спикировать и вонзить когти в Кариных врагов. А под землёй копали свои ходы бритвозубые черви: Кара собиралась использовать жуков и огненных муравьёв и хотела, чтобы пути были наготове.
Позади животных шестью ровными шеренгами выстроились оставшиеся серые плащи, держа поперёк груди свои посохи с шарами. Некоторые из них верхом на гносторах, пузатых птицах, которые не летали, а бегали, переваливаясь с боку на бок, чтобы сохранять равновесие. И хотя вид у них глупый, на самом деле они весьма проворны.
Сама Кара – на Тенепляске, Тафф же оседлал Дарно. Папа, Мэри-Котелок и Сордус расположились у них за спиной на своих собственных скакунах. Все в серых плащах. Каре не очень-то нравилось носить форму своих бывших врагов, но это было необходимо, чтобы их план сработал.
– Ну, когда запускать? – спросила Мэри.
Она держала в руках воздушного змея, чья магия управлялась стрелкой-вертушкой, которая могла остановиться напротив одной из четырёх картинок. Тафф называл змея «своей любимой хитростью».
– Как только начнётся сражение, чем больший поднимется беспорядок, тем лучше.
Плотно растущие деревья заключили обе армии в естественные границы. Территория, на которой они расположились, была огромна. Чтобы пересечь её пешком, потребовался бы целый час, и всё же далёкие фигурки воинства Риготт растянулись от края до края, а рядов было столько, что Кара со счёта сбилась.
Врагов было гораздо больше.
«Это пока!» – подумала Кара.
Чёрное знамя с пауком с двойными жвалами реяло высоко над войсками Риготт, бешено хлопая на ветру.
– А у нас почему знамени нет? – спросил Тафф.
– Как-нибудь в другой раз, – отозвалась Кара. – Насколько близко к ним тебе надо оказаться, чтобы выполнить свою работу?
– Намного ближе, чем сейчас. На ту сторону поля.
– Я тебя провожу, – сказала Кара. – У тебя будет только один шанс, так что смотри, не оплошай!
– Не волнуйся, я столько тренировался!
– Пап, – спросила Кара, оглянувшись через плечо, – а Брим всем серым плащам раздал…
– Они готовы, – ответил отец. – Во всяком случае, насколько они вообще могут быть готовы.
– Когда я надену капюшон, – напомнила Кара, переведя взгляд на Сордуса, – подадите сигнал.
Сордус похлопал по рогу, висящему у него на боку. Рог был длинный и изогнутый: его вырезали из кости какой-то гигантской зверюги.
«Ну всё, – подумала Кара. – Всё готово. Больше ты ничего сделать не можешь».
Чего она не предвидела – это того, как жутко будет сосать под ложечкой от страха, как отчаянно будет колотиться сердце. Стараясь выглядеть настолько бесстрастной, насколько это возможно, – «Только не показывай слабости!» – Кара выехала на несколько шагов вперёд. По ту сторону поля на белом коне красовалась Риготт. Жеребец выглядел на удивление немагическим.
Паучья Королева проникла в разум Кары и заговорила с ней напрямую.
«Занятные у тебя союзники! Серые плащи и монстры. А ты уверена, что ты на стороне добра?»
Застигнутая врасплох этим ментальным вторжением, Кара поспешно принялась возводить внутри своего разума защитные стены, как научил её Сордус.
Хохот Риготт раскатился эхом внутри её головы.
«Да не трудись ты! Не имею ни малейшего желания контролировать твой разум. Я предпочла бы по старинке: вексари против вексари».
Кара изобразила изумление, которого на самом деле не испытывала.