«Но я не хочу сражаться! – подумала она. – Мы же собирались просто совершить обмен. Мы же договаривались. Грим в обмен на моих друзей!»
«Нет, глупая ты девчонка! Я просто убью всех, кто тут есть. И вырву грим из твоих остывших мёртвых рук!»
Риготт стиснула кулак, и наёмники ринулись вперёд.
Кара чувствовала, как рокочет земля под копытами бронированных лошадей. Она покосилась на Таффа – тот чуть заметно кивнул. «Мы же оба знали, что Риготт не собирается меняться». Хотя, конечно, одно дело было предугадать атаку. Но различить свою смерть в глазах убийц – нечто совершенно другое.
Холодный пот пополз по спине Кары. Она чувствовала себя не в своей тарелке.
«Меня учили работать на ферме, а не командовать сражениями. Это что, правда я?»
– Мэри, – обернулась Кара, бросив взгляд на воздушного змея, – пора!
Она понимала, на какой риск идёт. «Риготт ведь говорила, что, как только почует подвох, тут же убьёт Лукаса!» Но вдруг, то была всего лишь жестокая ложь, чтобы держать Кару в подчинении? Она ведь так и не увидела Лукаса своими глазами! Откуда же ей знать, что он и вправду жив?
«Он погиб, – подумала Кара. Её внутренний голос звучал жёстко и хладнокровно – привычка, усвоенная за годы жизни в Лоне. – Он погиб, и ты это знаешь. И даже будь он жив – он бы сам потребовал сделать всё для победы над Риготт. Это важнее, чем любой из нас».
Мэри размотала катушку, чуть ослабила нитку. Змей взмыл в воздух на несколько футов. Стрелка бешено вращалась, не желая задерживаться ни на одной из картинок.
Папа вскинул руку.
– Постойте! – велел он. – Подпустим их ближе. Чтобы наши люди могли обойти их с флангов и расколоть силы Риготт.
Кара с нарастающей дрожью следила за наёмниками. В чём-то они даже страшнее тварей Риготт. У монстров были могучие инстинкты, это Кара могла понять, – но такая кровожадность в глазах людей казалась воистину устрашающей.
– Давай! – воскликнул отец.
Мэри отпустила змея на волю. Тот поймал ветер и взмыл в небо. Прежде, чем он поднялся достаточно высоко, чтобы скрыться из вида, Кара разглядела, как вертушка остановилась на грозовой туче.
И хлынул дождь.
Лило как из ведра. Грохотал гром, испуганные кони брыкались и вставали на дыбы, сбрасывая всадников на землю. Однако беспорядок царил недолго. Не прошло и минуты, как войска Риготт опомнились и пришли в себя. Они снова двинулись вперёд, пусть и не так стремительно, но решительно стиснув зубы. Подумаешь, какая-то гроза! Их это не остановит.
Вот только гроза не была просто грозой.
Это был ещё и сигнал.
Из чащи леса с обеих сторон хлынули на поляну сотни солдат.
Эти подкрепления появились благодаря той роли, которую сыграл в их планах папа. Он притворился Тимофом Клэном и отправил послания во все четыре области Сентиума, призвав их армии в Де-Норан на последнюю битву с Паучьей Королевой. Кара сомневалась, что кто-то откликнется, однако спустя несколько недель напряжённого ожидания прибыл первый корабль, из Ильмы. За ним вскоре последовали и другие.
Они явились не ради Клэна. А ради Кары.
Все были наслышаны о юной ведьме, что освободила от зла деревню Де-Норан, одолела Лесного Демона, спасла детей Наева Причала, изгнала злого духа из замка Долроуз и ранила Риготт в сражении у гробницы Клэна. Ходили слухи, будто даже самые свирепые твари склоняются пред добротой её сердца.
Её так и прозвали: Кара Добрая.
Она была их единственной надеждой на спасение, и теперь они сражались во имя неё.
По оружию можно было различить, кто из какой области прибыл. Воины Ильмы с убийственной точностью выпускали в цель свешаровые стрелы. Рыцари Люкса носили хрустальные доспехи и рубились дивными мечами, что выглядели как стеклянные, но никогда не разбивались. Бойцы из Аурена сражались голыми руками и использовали маленькие колокольчики – ими они звенели над ухом у противников, и те в мучениях валились на землю. Отряд из Катта – самый малочисленный – был экипирован чёрными масками (такие же Кара видела в свупе), прозрачные трубки от которых тянулись к металлическим баллонам у них за спиной. Каттиане держались на краю сражения и метали стеклянные шары в скопления врага. Разбиваясь, шары выпускали наружу клубы газа, от которых все, кто находился поблизости, немедленно покрывались волдырями и нарывами и принимались вопить от боли.
Наёмников становилось всё меньше, однако они по-прежнему свирепо бились, неся смерть на концах отточенных клинков.
– Папа! – выкрикнула Кара.
Отец Кары вскинул в воздух свой посох с шаром и ринулся в бой. Серые плащи последовали за ним. Посохи с устрашающим жужжанием подсекали ноги и били по головам, и неприятель, зажатый меж двух вражеских войск, начал проявлять первые признаки паники.